— И кто его готовил?

— Полковник Чуров.

Советник наклонился к Шлыкову, что-то зашептал ему на ухо. Брови Шлыкова удивленно приподнялись.

— И этот тоже был… — Гордин кивнул на фото Савченко.

— Интересно, — Шлыков поскреб ногтем переносицу. — Это очень интересно. А доказательства?

— Их нет. Доказательства вам лучше получить от самого Чурова. Вы сможете его задержать? Он наверняка еще в городе. Только они все вооружены…

— Мы многое можем. Один звонок — и через час тут сядет вертолет со спецназом. А еще через три прибудет следственная бригада Генпрокуратуры. Только где взять основания для задержания?

— У вас тут есть интернет?

Шлыков переглянулся с телохранителем. Тот расстегнул Гордину наручники и кинул на колени ноутбук. Сергей застучал по клавишам, вбивая адрес фейсбука. Войдя на сайт, он без труда нашел страничку Валентины.

— Ну, пожалуйста… — беззвучно прошептал он. — Сделай это.

Сердце радостно екнуло. Валентина все успела: на страничке появилось несколько отсканированных листов из папки.

— Вот, — Гордин протянул ноутбук Шлыкову. — Описания незаконных экспериментов над людьми. Факты гибели подопытных. Личные записи Чурова, его почерком. Всего этого хватит, чтобы его привлечь. А насчет покушения — крутите его сами.

— А вот это совсем интересно, — покачал головой Шлыков. — И что, есть подлинники?

— У нее, — Сергей ткнул пальцем в аватар Валентины. — Найдите ее, она начальник почты. Скажите, что я просил.

— Нет, дружок, разговаривать с ней будешь ты, — рассмеялся телохранитель. — Едешь с нами.

— Нет! — лицо Гордина стало каменным. — Я не поеду с вами и больше не скажу ни слова. Вы спросили — я ответил. Все! На этом закончили. Мне нужно в больницу, там умирает близкий мне человек. Можете меня стрелять и резать, но я с вами не поеду!

Шлыков усмехнулся и покачал головой. Какое-то время он с любопытством разглядывал Гордина, одновременно что-то обдумывая. Наконец кивнул:

— Тебя подвезут.

Из-за дверей операционной едва доносились звуки работающей аппаратуры и отрывистые реплики врачей — уже уставших и потерявших надежду.

— Профузное кровотечение. Увеличиваем дренаж. И готовьте еще физраствор.

— Давление — сорок на ноль. И падает.

— Пульс?

— На периферии не определяется. На сонных — нитевидный, сто шестьдесят. Повторить преднизолон?

— Нет, нельзя… Да и поздно… фибрилляция.

Гордин ворвался в операционную, грохнув дверью. Молоденькая ассистентка от неожиданности уронила поддон с инструментами.

Взгляд Гордина метнулся от лежащей под лампой Оксаны к экрану кардиографа, где вместо синусоиды протянулась удручающая прямая линия.

— Уйдите от нее! — отрывисто приказал Сергей.

— Что происходит? — возмутился хирург. — Почему посторонние?..

— Уйдите, я сказал! — закричал Гордин так, что услышал весь этаж.

Он растолкал медиков, схватил стерильную салфетку и быстро протер руки. Затем положил ладони Оксане на плечи и прикрыл глаза.

— Да уберите его! — воскликнул хирург, непонятно к кому обращаясь. Потом понял, что он в комнате — единственный мужчина, и сам схватил Гордина за рукав.

— Что вы себе…

— Не лезь! — Гордин открыл глаза — они были страшными.