— Где она?

Но Кас смотрит на меня, и я думаю, он все видел. Он подтверждает мои подозрения.

— Ее нет, — говорит он. — Слава Богу, ее нет.

На какой-то момент Роджер теряется, смотрит на нас. Очевидно, не из-за таблетки он приехал за нами, и неважно, какую сделку заключил Кас. Он приказывает увести Джеймса в фургон, и обработчики хватают его за руки и тащат, а он сопротивляется. Я кричу, чтобы они остановились, но знаю, что это бесполезно. У меня садится голос, и я беспомощно смотрю, как Джеймсу вкалывают снотворное, он в последний раз смотрит на меня, и у него закатываются глаза.

Роджер с интересом смотритна Каса и идет к Даллас, зная, как это разозлит его. Это напоминает мне о том, как Роджер вел себя в больнице и как, издеваясь надо мной, доставал Риэлма. Риэлм? Я снова смотрю в сторону леса и думаю — может, он здесь, смотрит. Не могу поверить, что он нас бросил. Он бы не бросил меня.

— Она — твоя подружка? — Роджер спрашивает Каса, когда он встает перед Даллас. Она беспомощна, но смотрит на него с жутким спокойствием. Не думаю, что я видела что-то более ужасное.

Кас не обращает внимания на вопрос Роджера и пытается привлечь внимание Даллас.

— Прости. — говорит он ей, — я был должен перестать убегать. Я устал, Даллас. И хотел, чтобы у нас — у тебя — была нормальная жизнь. Я поговорю с ними, — оборачивается он. — Я тебя вытащу. Обещаю.

Роджер цокает языком, оглядывая Даллас с ног до головы, оценивая ее.

— Ой, не делай обещаний, которые не можешь сдержать, — говорит он Касу, — она это ненавидит.

Он ухмыляется, и я думаю, что он — самый жуткий монстр, которого я встречала. Но не успеваю я и подумать, какие мерзости есть у него в запасе, Даллас действует.

Внезапно она бьет обработчика позади нее в колено, вырывается из его хватки, освобождает руки. Она словно ураган — я вижу, как блестит лезвие ножа, еще до того, как соображаю, что она вытащила его из кармана. Она рычит как дикое животное и, набросившись на Роджера, вонзает лезвие ему в живот, по самую рукоятку.

— Ненавижу тебя! — кричит она, и этот вопль едва ли напоминает человеческий. Роджер только сгибается пополам — он в таком шоке, и ему так больно. Даллас вытаскивает нож и, держа его в обеих руках, вонзает его ему в грудь, и тогда другой обработчик резким ударом валит ее на землю. Роджер вопит, катается по земле, а кровь растекается по серому асфальту.

Перед тем, как ее уводят, Даллас смотрит на Роджера сверху вниз. Его кроь на ее руках до локтя, на ее футболке. И она начинает смеяться — ее смех не радостный, даже не маниакальный. Он безумен. Это безумие. Она дергает свои дреды и вопит, что всегда побеждает, всегда, мать твою, побеждает, пока они уводят ее.

Все тело у меня дрожит, зубы стучат, даже хотя я и не чувствую холода. Артур Притчард медленно приходит в себя, но еще до этого они толкают меня мимо него. Один из обработчиков защелкивает на мне наручники, уверяя, что это — для моей безопасности, хотя по-настоящему — для его безопасности.

Один из фургонов отъезжает, и я понимаю, что в нем был Джеймс. Его нет. Даллас нет. Обрабтчик ставит меня рядом с дверью фургона и, пользуясь моментом, сообщает об инциденте. Хотя Кас и не под арестом, с ним оставляют обработчика. Он останавливается, с извинением смотрит на меня. Плевать мне на его извинения. В моей груди — огромная дыра, куда утекают остатки моих чувств.

— Ты убил ее, — шепчу я ему, думая, в каком отчаянии Даллас. — Ты убил то, что от нее осталось.

Кас едва падает от горя.

— Не должно было быть так, — говорит он, вырывая руку из руки обработчика, — они сказали мне, что с ней все будет в порядке.