Колонна возвращалась из села на трассу. Лемнер вдыхал сладкий дым горящей сосны. За спиной удалялся пожар. По обочине, не отставая от бэтээра, бежал страус.

Танки погрузили на платформы, тягачи отстали от колонны. Бэтээры мчались, огибая крупные города и поселки, не заходили в густую застройку. Из городов являлись депутации. Губернаторы присягали на верность. Местные гарнизоны вливались в колонну. Лемнер под шёлковым знаменем Пушкина стремительно приближался к Москве.

В колонне находился телеведущий Алфимов, снимавший фильм о «железном походе», чтобы в Москве показать его на телеэкране.

Бог весть откуда в колонне оказались политолог Суровин, философ Клавдиев, писатель Войский. Суровин писал статью и тут же размещал её в интернете. Утверждал, что в российском обществе давно назревала революция и лишь ждала вождя, способного олицетворить революционную стихию русского народа. «Лемнер — Пугачев и Разин наших дней. Разрушения, которыми сопровождается всякая революция, обеспечат России долгожданное развитие».

Философ Клавдиев настаивал, что «русская идея», отшлифованная на наждачном камне украинской войны, обретает в лице Лемнера эпический образ богатыря. Русское богатырство в Лемнере продолжает славный перечень богатырей — Ильи Муромца, Микулы Селяниновича, Добрыни Никитича, Алёши Поповича, а также святых князей Дмитрия Донского и Александра Невского.

Писатель Войский опубликовал первую главу романа, писанную на броне. В главе подробно изображался страус, его твёрдые каменные ступни, белоснежный плюмаж хвоста и надменная голова, напоминавшая Ивана Артаковича Сюрлёниса.

«Железный поход» на Москву сопровождался множеством комментариев, прогнозов, восторженных реляций. Вся Россия склонилась над картой, отмечая красными флажками путь Лемнера к Москве.

Он сидел в командирском люке, в танковом шлеме. Рядом гибко гнулся стальной хлыст антенны. Ветер высекал из глаз огненные слёзы. Длинными искрами они летели в поля, и в полях сверкало, трепетало, ликовало. Огромная страна звала его, раскрывала дали с великими городами, могучими хребтами, бескрайними реками. Страна ждала его, выкликала, берегла для него океаны, дебри, святыни. Возносилась к высотам и низвергалась, полнилась праведниками, вождями, святыми, злодеями, мучениками, мудрецами, поэтами. Ожидала, что неизбежно, неотвратимо явится он и примет эту страну для её долгожданного преображения. О преображении вещали волхвы, молились пустынники, мечтали поэты, поднимались на дыбу герои, восходили на трон цари. Оказывались недостойными трона, неугодными загадочной стране. Падали с трона на плаху. Страна ждала завещанного царя. И этим царём оказался Лемнер, еврейский мальчик, дитя иной земли и истории. Он бросил семя обетованной земли и волшебной истории в русские снега. Теперь он мчался в Москву на иссечённом осколками бэтээре, чтобы совершить великое осеменение. Сольются две истории, два народа, две мистические судьбы. В Успенском соборе, среди грозных фресок и драгоценных лампад Патриарх возложит на Лемнера золотую корону. Мех горностаевой мантии заструится по каменным плитам. Хор ангелов восславит мгновение великого осеменения.

Лемнер мчался к золотому венцу, исполненный благоговения, небывалого могущества, веры в своё вселенское предназначение. Его разум распахнулся безгранично, его душа обнимала весь мир, он испытывал несказанное счастье.

В ларингофоне захрипело, забулькало. Вава, замыкавший колонну, голосом, полным скрипов и хлюпаний, докладывал:

— «Пригожий»! «Пригожий»! Как слышишь меня?

— Называй меня «государь»!

— «Пригожий», не понял, не понял?

— Ладно, докладывай!

— Командир! Получен приказ министра обороны! Министра обороны! Прекратить продвижение! Прекратить продвижение! Сложить оружие! Сложить оружие! Корпус «Пушкин» считать расформированным! Расформированным! В случае невыполнения приказа будет применено огневое поражение! Огневое поражение! — рация пузырилась, кипела.