Глава девятая

Четыре машины, набитые охранниками из подразделения «Волк», шли по Ново-Рижскому шоссе среди синих вечерних лесов. «Волки», как звал их Лемнер, были в одинаковых тёмных куртках. Под мышками бугрились пистолеты. У ног лежали «калаши». Лемнер держал автомат, ещё пахнущий смазкой, добытый у вороватого прапорщика на ружейном складе. На боку висела кобура с пистолетом. К плечу прилепилась рация. В кармане торчала граната.

Машины ушли с шоссе и катили по асфальту к длинному, прямоугольному, как брусок, зданию склада. В сумерках на чёрном фасаде горела красная надпись «Орион». Тянулась изгородь с колючей проволокой. За складом стоял лес, деревья чернели на лимонной заре.

У шлагбаума их встретил завскладом.

— Спасибо! Ай, спасибо! Да поможет нам Бог! — он крестился пухлыми пальчиками, ударяя перстнем в лоб. Не довершив крёстного знамения, побежал открывать шлагбаум. Тут же, с колёс, бойцы охраны рассыпались по территории, занимали позиции. Лемнер наблюдал, как расторопно и умно Вава выстраивает оборону. Помещает бойцов за грудой деревянных ящиков, за цистерной с надписью «Орион», с двух углов склада. Группу «волков» вывел с территории и посадил в придорожных кустах. Отдавая команды, он скашивал голову к рации, и казалось, он целует себя в плечо.

Лемнер присел на ступеньку сторожевой будки у шлагбаума, но Вава его прогнал.

— Сел на линии огня! Ещё на лбу мишень нарисуй! Ступай к «колючке», за бетонный столб. И прижмись!

Лемнер примостился на деревянной катушке с остатками кабеля. Кривой, похожий на виселицу столб наклонился над ним. Чуть мерцали витки «спирали Бруно». Над складом, окружённая лёгким заревом, краснела надпись «Орион». Лес чернел на меркнущей ночной синеве. В стороне текла и дрожала огненная трасса. Огонь пульсировал в световоде, его брызги летели в поля. Лемнер держал на коленях автомат, готовясь вскинуть и бить по атакующей цепи. Но атаки не было. Пахло холодной травой, пульсировала далёкая трасса. Лемнер рассеянно думал, что хорошо бы увеличить численность подразделения «Волк» и разжиться бронемашинами и гранатомётами, которые предлагал ему вороватый прапорщик. Он представил, что в этот час, под негасимым полярным солнцем, сверкает огромная льдина. Краснеет букет стылых роз. На стуле в норковой шубе сидит Алла. На её твердом, как белый мрамор, лице краснеет помада. В раскрытых глазах синий лёд. Она прижала к животу пальцы с ярким маникюром, и под пальцами в животе красной льдинкой застыл плод. Его нерождённый сын.

Лемнер увидел, как с трассы скатилось несколько огней, потекли, приближаясь. Глазасто надвинулись. Три пары фар брызнули, освещая будку, шлагбаум. Погасли. Лемнер слышал, как хлопали дверцы машин. Из черноты зазвенел металлический голос:

— Открыть шлагбаум! Повторяю, открыть шлагбаум!

— Кто такие? Пропуск на въезд! — Вава не был виден, но Лемнер узнал его голос.

— А на тот свет пропуск не хочешь? Главного ко мне!

— Ты кто такой бугор явился? Пропуск, или уматывай!

— Три минуты на размышление! Время пошло! — прозвенел мегафон.

Лемнер чувствовал, как распадаются молекулы воздуха. Секунды текли. В темноте шёл лавинообразный распад молекул.

Стукнуло. Озарилось лицо. Полетел комочек огня, впился в будку. Ахнуло, расшвыряло взрывом. Полыхнули в черноту горящие обломки, и темнота загремела, расцвела множеством дрожащих цветков. Красные иглы окружили Лемнера, искали. Он вжался в столб, хотел втиснуться, стать столбом, превратиться в бетон. Вокруг чертило воздух, пули звенели и отскакивали от металла, с хрустом входили в деревянную катушку.

— Заходим! — звенел мегафон.