— Она была из французской разведки, — сказала Лана.

К ним подошёл китайский атташе:

— Вы слышали новость, господин Лемнер? Русские войска перешли границу Украины. Это война.

— Я разгадала сон. Чёрная кошка — это Франсуаза Гонкур, желавшая убить президента. Цветок подсолнуха, куда вонзилась твоя пуля — Украина. Это твоя война. Ты должен лететь в Москву.

Глава шестнадцатая

Тяжёлые транспортные самолёты уносили подразделение «Пушкин» из Африки. Она махала вслед своими пальмами. Лемнера в Москве ожидали встречи. Готовясь к ним, он помнил притчу о трёх попугаях и орехе. Он был орех с костяной кожурой, нежной сердцевиной и потаённой завязью. В завязи таилась его судьба, сулившая Величие. Он решил позаботиться о «пушкинистах». Расставание с Африкой было для них мучительно. Они полюбили континент, где на каждом дереве растут сладчайшие плоды, ночами под окнами ревут львы, женщины имеют цвет натурального кофе, а на дорогах и рынках стреляют без предупреждения. Чтобы переезд из Африки в Россию не казался «пушкинистам» слишком резким, Лемнер решил устроить соратникам ещё одно прощание с Африкой.

Он собрал всех африканских студенток, получающих образование в московских институтах и попутно работающих проститутками. Пригласил их на корабль, плавающий по Москве-реке от Воробьевых гор до Ново-Спасского монастыря. «Пушкинисты», кто в десантных тельняшках, кто голый по пояс, с юными африканками на коленях плыли по Москве-реке, распевая гимн подразделения «Пушкин». В гимне были прежние слова «У каждой пули есть своя улыбка» и «Несу на блюде голову врага». Но Лемнер добавил новый куплет: «Тятя, тятя, наши сети притащили…» Тятей был Лемнер. Так по-сыновьи называли его «пушкинисты».

Когда корабль проплывал Лужники, африканки превратились в команду художественных гимнасток. Они крутили обручи, раскаляли их бёдрами добела. Делали шпагаты, для чего сбрасывали с себя остатки одежд. Летали и прыгали с лентой, словно раскачивались на лианах. Студентка юридического факультета Анзор залезла на мачту, вертелась, показывая язык и гримасничая, пока Вава не поймал её за пятку, стянул с мачты и увлёк с палубы в трюм. Проходивший в Лужниках футбольный матч «Спартак» — «Динамо» был сорван. Болельщики покинули стадион и смотрели на чудесный корабль, скандируя: «Россия! Россия!»

Корабль проплывал мимо Министерства обороны. Африканские студентки ходили по палубе строем, выполняли фигуры дефиле, демонстрировали приёмы рукопашного боя, с воплями рубили кирпичи, ложились под танк, сбивали самолёты, брали в плен оробевших «пушкинистов» и волокли их в трюм. Студентка философского факультета Аума выгнула грудь колесом, а у неё было два колеса, и стала ходить по палубе строевым шагом, отдавая честь офицерам министерства, что прилипли к окнам, на время оставив управление боевыми действиями на Украине. Их не отогнал от окон министр. Стоял, приложив ладонь к фуражке с золотой кокардой, а студентка Аума тянула мысок, поедала министра огненными глазами. Вава, уставший её урезонивать, схватил Ауму за пучок косичек и поволок в трюм. Та упиралась, обвиняла Ваву в расизме, салютовала министру.

Корабль проплывал мимо Храма Христа Спасителя, по его золотому отражению. Африканские студентки пали на колени и каялись в грехах, которые были столь ужасны, что золотые главы собора почернели. Священник прервал службу и вышел к блудницам.