– Доброе утро, – с улыбкой поприветствовал Болт Элен. – Хорошо спали?

Элен постаралась не выдать своего чувства вины.

– Да, спасибо, – ответила она. – А вы?

– Спал как убитый, – сказал Болт, поставив поднос с завтраком на прикроватный столик. – Я приготовил вам овсяную кашу и омлет.

– Замечательно. – Элен посмотрела в сторону окна. – Опять идет снег?

– Он пошел еще ночью. Сегодня довольно пасмурный день, не то, что вчера. И стало значительно холоднее.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Элен. – Принести посуду в кухню, когда я закончу завтракать?

– Если вам нетрудно.

– Нисколько. – Она села к столу. – А… как себя чувствует ваш хозяин?

– Гораздо лучше, – с явным удовлетворением сказал Болт. – Пока я пойду к себе. Встретимся внизу.

– Хорошо, – улыбнулась Элен, и слуга ушел.

Она с удовольствием ела завтрак, хотя и с меньшим аппетитом, чем накануне, но вчера она была голодна, как волк. Сегодня же голод отошел на второй план, уступив место чувству недовольства собой за то, что она проспала и не выполнила задуманное. Все равно она хорошо позавтракала и понесла поднос с грязной посудой на кухню.

Шеба лежала в холле на ковре у самой двери кабинета Доминика Лайалла и сразу же подняла голову, когда Элен спускалась вниз. У девушки от страха по спине побежали мурашки, но гепард не двинулся с места, и Элен благополучно добралась до кухни.

Болта там не было. Охваченная внезапным порывом, она положила тарелки в раковину и включила воду. Она не мыла посуду с тех пор, как вышла из пансиона, и теперь, влив в воду немного моющей жидкости, с удовольствием стала наблюдать, как она пенится. Взяв немного пены в руку, она подула на нее и улыбнулась, когда огромные мыльные пузыри поплыли в воздухе.

– Доброе утро, мисс Джеймс. Я вам не помешал?

Элен заставила себя сдержанно среагировать на этот насмешливый голос. Гордо подняв голову, она произнесла:

– Доброе утро, мистер Лайалл. Вы мне вовсе не помешали. Чем могу служить?

В синих джинсах и голубой рубашке с открытым воротом он выглядел молодо и очень привлекательно. Узкий покрой брюк подчеркивал его стройные мускулистые ноги, и пока он не двигался, хромота не была видна. Но даже когда он сделал несколько шагов, приближаясь к Элен, она вдруг поняла, что его походка совсем не раздражает ее. Напротив, эта его манера двигаться даже казалась ей неотъемлемой частью Доминика Лайалла.

– Я пришел, чтобы извиниться, – тихо сказал он. – Вчера я скверно вел себя и прошу у вас прощения.

Элен остолбенела. Она ожидала чего угодно – гнева, грубости, раздражения – но только не этого. Только не извинений! Лучше бы он ничего не говорил. Она не хотела его слушать. Ей было легче ненавидеть его, когда он грубо обращался с ней.

– Я… я… в этом нет необходимости, – не слишком вежливо ответила она ему.

– Я так не считаю. – Теперь между ними было расстояние всего в несколько футов, и его золотисто-карие глаза пристально смотрели на Элен. – Моим единственным оправданием может служить лишь то, что я… страдал от головной боли. Но и в этом случае я не имел права говорить того, что сказал. Несмотря на сложившееся у вас мнение обо мне, я не так дурно воспитан.

Элен закончила мыть посуду и тщательно вытерла руки о висевшее на крючке полотенце. Она остро ощущала присутствие Доминика и почти была уверена, что он догадывается об этом.