Продавленные ногами зрителей доски мягко прогибались под ним, увеличивая скольжение, вокруг раздавались испуганные восклицания, главный инженер, съезжая вниз, изменил позицию и приземлился головой вперед. Скольжение по наклонной плоскости завершил внезапный и зловещий гул барабана. Председатель на полуслове прервал скандальные предложения угнетателя рабочего класса, Барбара и Лесь поперхнулись и замолчали.

— Боже, что там стряслось? — всполохнулся Каролек, ожидавший за кулисами своей очереди вместе с Янушем и частью персонала госхоза.

— Какая-то свалка в оркестре, — рапортовал Януш, прильнув к щели в стене замкового покоя. — Кто-то, кажется, свалился сверху… Постой… Боже милостивый, Збышек!!

— Збышек приехал?! — Каролек быстро отпихнул Януша от щели.

— Какого черта он бьет в барабан?! — нервничал отпихнутый Януш. — Даже если привез астралон, нельзя же прерывать представление!..

Главный инженер, пытаясь подняться, локтем и коленом двинул в барабан, который гулко бухнул еще парочку раз. С помощью ближайших зрителей он наконец принял вертикальное положение. Ошеломленный своим непредусмотренным антраша, он поспешно поднялся наверх, куда уже не добирался прожектор, и устроился около прохода, чуть выше предательской доски.

— Рабочий день увеличить на час! — гремел ветеринар, не обращая внимания, что его собеседник не закончил фразу.

Председатель вызубрил роль так, как никогда и ничего не зубрил в школе, и машинально ответил согласно тексту. Инструктор-драматург, уже весь похолодевший со страху, вздохнул с облегчением, ибо некоторая неувязка в репликах ускользнула от внимания отвлеченных Збышековым падением зрителей и представление пошло дальше без помех.

— Збышек приехал, — прошептал Лесь Барбаре, украдкой отрывая жаркие губы от ее руки.

— Весь город в курсе, — буркнула Барбара и вырвала руку. — Вы надоели мне, граф…

— А вы, панна, восхитительны, — горячо заверил Лесь и снова зашептал: — Хоть бы знать дал, есть ли этот астралон…

— Да есть, конечно, без него не приехал бы…

Между упрямой аристократкой и навязчивым графом появилось некое странное взаимопонимание, никак не соответствующее содержанию пьесы. Интерес зрителей явно возрос.

— Надо его сюда притащить, — шептал в это время Януш Каролеку. — Беги и приведи его сюда, иначе мы все околеем от нервотрепки! А мне уже пора на эту чертову сцену…

Внимание зрителей, сидевших на самом верху, неподалеку от подвижной доски, несколько рассеялось. За своей спиной они узрели темную фигуру, крадущуюся змеиными движениями. Фигура добралась до прохода, присела на корточки и начала странно шикать. Диалог графа с аристократкой как-то подувял: дама и её поклонник бросили интересоваться друг другом, зато согласно и с напряжением начали всматриваться в темную верхотуру зрительного зала. Первые ряды повернулись спиной к сцене, когда Каролеку удалось наконец исчезнуть в темноте вместе с главным инженером, — потом уже весь амфитеатр сидел спиной к сцене. Инструктор проклинал все и вся, а председатель был нешуточно близок к апоплексическому удару.

Когда пролетарий появился на сцене, на него налетели и влюбленная аристократка, и враждебно настроенный граф. Горячий шепот донесся даже до оркестра.

— Привез астралон? — прошипела Барбара.

— Черт его знает, — отшипел пролетарий. — Кароль за ним пошел…

— Дочь моя, удались! — взревел председатель-отец с великолепно сыгранными отчаянием и беспокойством.

А по тексту удалиться приходилось графу. Пролетарий и аристократка проявили нервозную рассеянность.