Дан Герхард внимательно понаблюдал, как она работает, и, пожав плечами, присоединился. У него нашлись кожаные рукавицы, и таскал он, как и положено богатырю, сразу по две меховые твари.

А потом они вдвоём стояли на крыльце дома и смотрели, как солнце поднимается над лесом, как верхушки деревьев сначала чернеют, а потом золотисто пушатся… Алиса, как ей показалось очень тихо вздохнула. Но Герхард услышал.

– Что будете делать, леди Алиссия?

– Вернусь домой, – ответила она, немного помедлив, потому что не сразу догадалась, о чём его вопрос.

– Жизнь несправедлива, да? – ухмыльнулся он.

– Что жизнь несправедлива – это можно пережить. Но что несправедлива она беспричинно – понять трудней.

– Так уж и беспричинно? – хмыкнул богатырь.

– Дан Герхард, попробуйте убрать из моей задачи одно условие – придуманную кем то мою неверность. И скажите мне: кому выгодна моя смерть – смерть жены дана Маркаса, который меня ещё и в глаза не видел? Не обессудьте и не злитесь на меня, но подозреваю, что самому дану Маркасу.

На этот раз он помедлил с ответом, хотя она в душе аж пригнулась, ожидая гневной отповеди за «поклёп на мужа». А потом вдруг заглянул ей в глаза:

– Вы недавно плакали, леди Алиссия?

– Больше не буду, – снова невольно улыбнувшись, пообещала она и кивнула на лес: – Дан Герхард, а ведь здесь правда красиво, да?

Он развернулся и пошёл в «сени», на ходу что то невнятно, но беспокойно бубня.

Алиса же постояла ещё немного, пока не продрогла в утренней прохладе, остыв после глупой, по сути, работы.

…Уезжали, напившись чаю, предложенного хозяйкой, и не поделившись своими припасами. От супа с крольчатиной отказались… Кун не спустился, хотя его помощи Алиса и не ожидала. Почему то показалось после вчерашнего, что и всадники Герхарда, и Кун, в котором оборотня сразу признали, соблюдали между собой насторожённый нейтралитет.

Всадники торопились. Возможно, спешка была оправдана тем, что их раненый слишком плохо себя чувствовал. Его буквально уложили на лошадь и чуть не связали, чтобы на ходу не упал. И уехали… А, нет. Алиса ещё заметила, что Мичил, смеясь, что то рассказывал Герхарду, а тот оборвал его весёлый рассказ, вдруг рявкнув на него. Но что?

Постояла, постояла на крыльце. Не провожая, а просто как то неудобно было не выйти. Мельком отметила, что после рявканья Герхарда Мичил стегнул свою лошадь, посылая её в начало маленькой группы.

Минуты спустя дорога от лесного дома опустела, благо что неподалёку был поворот… Алиса постояла ещё немного. Все мысли равнодушно кружили вокруг одного: «Даже не предложили помочь с нашим возвращением домой. Могли бы до перекрёстка довезти – не такие уж мы тяжёлые…» И зашла в дом.

Виктор и Лула как раз заканчивали уборку в холле. Счастье, что ни одна лошадь не намочила временный приют, а две лепёшки – это не страшно. Алиса помогла Луле домыть пол, пока Виктор сдвигал на место мебель. А когда они оглядели холл, чтобы убедиться, что больше нет беспорядка, Виктор сказал:

– Лиска, ты бы поднялась к Куну. Что то с ним не то.

– Поднимусь, – согласилась сестра. – А вы пока идите на кухню и готовьте завтрак.

– Лула! – позвал Виктор. – Идём на кухню!

Белобрысенькая охотно помчалась на его зов. С отъездом всадников Герхарда она вообще оживилась, несмотря на будущие печальные события.

Алиса же поднялась в коридор второго этажа. От его начала она сразу заметила, что три матраса, в том числе и её, убраны. Наверное, брат с Лулой постарались. А вот матрас Куна на месте.