— Эм… Это ты меня оскорбить попыталась? — рискнул я предположить.

— Зовут так.

— Тоже юмор. Вот прямо мама так называет?

Девочка яростно закивала.

— По-моему, дальше можно уже не ехать, — сказал Захар, встав рядом со мной.

— Н-да, — только и сказал я.

Взял девчонку на руки, отнёс в карету и посадил пред печальные очи Тихоныча.

— Трогай, — велел кучеру, когда все уселись.

Тот потрогал, и вскоре мы въехали в Обрадово.

— Ну, показывай, где твой дом, — сказал я, вытащив девчонку из кареты.

Та уверенно зашагала к одной из покосившихся хибар. Дома здесь выглядели так, будто в них никто не живёт уже лет сто. Во всяком случае, приложить руки и сделать красиво никому в голову не приходило.

Хотя признаки жизни наблюдались. Например, лёжа в тени покосившегося забора, красной рожей кверху, храпел какой-то бугай.

— Запился народ, — бормотал Тихоныч. — Им бы руку жёсткую в своё время. А так… Оно ж ведь как зараза.

— Разберёмся, — пообещал я.

Дверь в дом девочки валялась рядом с домом. Мы зашли внутрь и обнаружили там дрыхнущую на вонючей лежанке простоволосую бабу в нижней рубашке. Судя по аромату, сон был нифига не здоровым.

— Так-с, ну, начнём. — Я перекрестил бабу Знаком Противоядия и рявкнул: — Война!

— А-а-а! — заметалась и вскочила баба. — Где? А кто ж?

— Вечер в хату, — привлёк я к себе внимание. — Меня зовут Владимир Всеволодович, и я ваш хозяин. Приехал с внезапной проверкой.

Испуг быстро прошёл. Баба фыркнула, окинув меня скептическим взглядом.

— Хозяин, ишь! И чего ты с нами сделаешь, хозяин? Чего с нас возьмёшь? Вона! Бери, чего хочешь, ничё не жалко!

И заржала, порадовав нас видом гнилых зубов.

— Чего отмечаешь-то? — спросил Захар. — Последняя пятница на неделе?

— Пятница. А может, суббота. Нам разницы-то.

Баба потянулась за штофом на столе. На дне его что-то ещё оставалось. Тихоныч оказался проворнее и штоф прихватизировал.

— Значит, так, — вздохнул я и почесал лоб большим пальцем. — Тебе первой говорю, до остальных донесу позже. Отныне спиртного в Обрадово нет. И это не вежливая рекомендация, а научно доказанный факт: нет бухла вообще. Ребёнка как звать?

— Кого? — скривилась баба.

— Дочь твою как зовут!

— А, эту… Любкой.

— Ага. Любаша, значит. Запомнила, малая? Это твоё имя. И мама тебя теперь только так называть и будет.

Баба фыркнула. Я посмотрел на неё своим фирменным взглядом, и она начала бледнеть. Ну вот, правильная реакция.

— Будет, — сквозь зубы произнёс я. — Дядя Володя обещает.

— Угу… — выдавила из себя баба.

— Очень хорошо. А теперь переходим к самому главному. Староста в деревне кто?

* * *

При помощи Знаков Противоядия, кулаков и такой-то матери мы с Захаром в течение получаса буквально построили всю деревню. Осоловевшие мужики и бабы пучили на нас глаза. Многие тут, похоже, вовсе забыли, что у них когда-то был какой-то хозяин. Другие вспоминали графа и выражали сомнения в том, что я имею отношение к нему и к деревне. Третьи узнавали Тихоныча и шикали на вторых.

— Староста кто? — спросил я у построения.

Вопрос всех нешуточно озадачил. Поднялось обсуждение, в результате которого вытолкнули одного крепкого и на вид не запойного мужика. Он, один из немногих, пришёл сам, вытаскивать из объятий зелёного змия не потребовалось.

— Ну, я буду, — буркнул мужик, исподлобья глядя на меня.

— В смысле, «буду»? — сдвинул брови я.