— Да, — сказала Элиз с жесткой ноткой в голосе. — Я не из начезов.

Они стояли и смотрели друг на друга с недоверием, словно враги. Прохладный ветер приподнял юбку Элиз и обнажил ее ногу до бедра, но она не заметила этого, не ощутила мурашек, побежавших по коже, потому что внутри у нее был еще больший холод. Вокруг них индейцы занимались своими делами: рубили дрова, точили оружие, перекликались друг с другом. Ничего не изменилось, но Элиз внезапно остро ощутила, что она француженка и находится среди врагов. В таком опасном положении она еще никогда не была.

— Элиз! Ах, Элиз!

Она повернулась на крик. Растрепанная, путаясь в порванных юбках, к ней бежала мадам Дусе. Она бросилась к Элиз и, рыдая, схватила ее за руки.

Элиз обняла ее, полная сочувствия.

— Что случилось? Скажите мне!

— Мой маленький Шарль! Они его убили! Это его они задушили, жестокие чудовища, задушили такого маленького, ах, мой бог, такого малыша… Ни за что, просто так. Я говорила вам! Я знала, что все так и было. Я знала…

— Пожалуйста, успокойтесь, я умоляю вас.

Элиз гладила мадам Дусе по плечу, а у самой слезы наворачивались на глаза. Она от всей души сочувствовала горю этой несчастной женщины, ей живо представлялась ужасная картина, нарисованная ее бессвязными словами. Глубоко вздохнув, Элиз сказала:

— Подумайте о своей дочери.

— Да, я должна быть сильной, — пробормотала мадам Дусе. — Моя бедная дочь! Потерять ребенка таким образом! Я боюсь за нее. Она слабенькая, а ей приходится так тяжело работать, так тяжело… Я должна помогать ей. Я ей нужна. Но, Элиз, мне так жалко своего бедного маленького внука! Он остался жить после этой ужасной резни, а они убили его. Они убили его! Убийцы, ох, все они жестокие убийцы!

В этот момент Элиз показалось, что мадам Дусе права. Что было общего у них с этими людьми? Почему ее должно волновать их одобрение или осуждение? Какое ей дело до того, что завтра одного из них будут бить палками из-за нее? Если бы Рено не стал ее удерживать силой, этого не произошло бы. Она француженка и принадлежит своему народу.

Элиз обернулась к Маленькой Перепелке и холодно спросила:

— Могу ли я навестить дочь мадам Дусе?

— Конечно, идите.

— Благодарю за любезность.

Несмотря на то что ей так легко удалось уйти из-под надзора, сам визит был очень неудачен. Дочь мадам Дусе заболела от горя. Кроме того, у нее гноилась рана на голове, а индейцам она не позволяла себя лечить. Едва сознавая, где находится, она не узнала свою гостью. Худая, как привидение, грязная, она лежала на скамье в маленькой хижине, которая стояла в стороне даже от жилья простолюдинов.

Возле скамьи сидело еще несколько француженок, которые весьма сдержанно поздоровались с Элиз. Казалось, они не доверяют ей, потому что знают о ее отношениях с Рено, знают ее историю. Было видно: в душе они возмущены тем, что она свободно ходит по поселку, одетая в индейское платье, живет в хижине брата Большого Солнца, а ее длинные блестящие волосы падают ей на плечи, тогда как их волосы остригли в знак того, что они рабыни. Казалось, француженки считают ее в какой-то степени предательницей. Однако они не хотели наживать себе врага в ее лице, а с другой стороны, не хотели терять надежду на ее помощь. Тем не менее француженки не считали возможным обращаться с ней как с равной, как с рабыней начезов.

Элиз с горечью подумала, что, похоже, у нее, как и у Рено, больше нет своего народа…

Глава 12

Деревня проснулась рано. Шум голосов, лай собак, треск погремушек, сделанных из тыквы, пронзительные звуки тростниковых свистков долетали до хижины. Элиз лежала, уставившись широко раскрытыми горящими глазами на закопченный потолок. Она почти не спала в эту ночь.

Через некоторое время Элиз встала.