Лицо несколько отодвинулось от щели, и голос, измененный не столько страхом, сколько недоумением, спросил:

— А вы. А разве такие разбойники бывают?

— Сколько угодно, — ответил Тепляков, сделав страшное лицо.

— И нет! — послышался из-за двери радостный голос. — Такие не бывают! Вы просто сутите.

— Шучу, малыш, шучу. Извини. Тебя как зовут-то?

— Иван. А вас?

— Меня? О, брат! Это военная тайна. Вот если баба Валя возьмет меня к себе, тогда, так уж и быть, открою тебе свой секрет.

— Возьмет! — уверенно и с еще большей радостью воскликнул Иван. — Ей внука кормить надо, а пенсия у нее маленькая. А ее доська — сялава. Зинкой зовут. Нагуляла внука, а сама в кусты. Вот. Поэтому баба Валя и возьмет. Ес-се ка-ак возьмет! Вот увидите! А тогда сказете?

— Скажу. Но пока ответь мне на такой вопрос: во что одета баба Валя?

— В синее пальто, а на голове сяпка… такая… с кистоськой. Вот…

— С кисточкой?

— Ну да! Красная!

— Что ж, с кисточкой так с кисточкой. Спасибо, Ванюша, за информацию. Пойду знакомиться с бабой Валей. Пока! — И Тепляков, пошевелив на прощанье пальцами перед щелью, стал спускаться по лестнице. На площадке оглянулся — Иван, в коротеньких застиранных штанах и рубашке, стоял в открытой двери и смотрел ему вслед. Тепляков погрозил ему пальцем, сделал сердитое лицо, прорычал: — А ну марш домой, больной! А то еще больше простудишься.

— И нет! И нет! — все с той же бьющей через край радостью прошепелявил голосок. — Я скоро и так поправлюсь!

«Господи! — подумал Тепляков, выходя из подъезда и оглядываясь в поисках детской площадки. — Да разве эти люди могут представлять опасность для этих самых вип-персон? Скорее всего — все наоборот: випы и есть их главная опасность». Но подумал он так почти машинально, на самом же деле он не мог сказать ничего определенного о тех, кого ему и его товарищам по школе придется охранять. Если не считать тех редких телепередач, которые ему пришлось видеть, где иногда мелькали фамилии этих «персон», упоминаемых с почтением даже в том случае, если их подозревали в воровстве.

Детская площадка располагалась за домом среди деревьев и кустов, окруженная сугробами. Тепляков предполагал, что ему придется отыскивать бабу Валю среди других баб и мам, но на площадке была лишь одна женщина с ребенком, и точно — в синем пальто и в красной вязаной шапке с кисточкой, наверняка предназначенной для детской головы. Баба Валя стояла возле горки, а карапуз лет трех-четырех взбирался на нее по ступенькам, пользуясь всеми четырьмя конечностями. Взобравшись, он, визжа от восторга, стремительно кидался вниз, где баба Валя делала вид, что ловит внука, вторя ему почти таким же восторженным голосом:

— А вот я тебя сейчас поймаю-поймаю-поймаю!

Тепляков с умилением с минуту наблюдал за этой игрой, затем приблизился. Женщина выпрямилась, обернулась на скрип снега под его ногами, глянула с испугом.

— Здравствуйте! — весело воскликнул он. — Если я не ошибаюсь, вы и есть Валентина Семеновна Холщевская?

— Да, это я, — подтвердила женщина, продолжая все с той же настороженностью вглядываться в Теплякова.

— И это вы сдаете комнату?

— Сдаю, — кивнула она.

— Моя фамилия Тепляков. Зовут Юрием. Я по рекомендации от фирмы «Кристалл».

— Да-да, ко мне уже приходили от вас.

— То есть, вы уже сдали?

— Нет, не сдала.