— О, вы его знаете? Да, вообще-то, когда я теперь об этом думаю, я вспоминаю, что он однажды вернулся за своим плащом, который был в шкафу внизу. Должно быть, так они и встретились. А следующее, что о нем узнали, — это то что он скрылся и во второй раз за два года оставил свою маленькую жену одну. Это не говоря о том, что Зеку Помфрету теперь нужно искать себе новую ассистентку, да еще так скоро после смерти бедной мисс Перси.

Она распахнула дверь сбоку, показывая пустой шкаф. В нем тихонько звякнули три вешалки.

— Ванная одна на коридор, там ванна и душ, — продолжала хозяйка. — Делить ее с мистером Лэмом вам придется только на выходных, когда он возвращается из своих командировок. Я сама живу внизу. Рента — сорок два доллара в неделю. Устраивает?

Сорок два доллара — меньше, чем плата за одну ночь в большинстве мотелей. И ни в одном отеле не найдется таких замечательных спартанских условий. Делия спросила:

— Стало быть, вы не возражаете против того, что я — не мужчина?

— Больше никто не заходил. — Женщина пожала плечами.

Делия подошла к койке, которая была застелена белыми простынями и застиранным шерстяным белым одеялом. Когда она одной рукой коснулась матраса, он издал тот же звук, что и вешалки.

— Разумеется, меня это устраивает.

— Ну и отлично, я, кстати, Белль Флинт.

— А я — Делия Гринстед, — сказала Делия, а потом подумала, не лучше ли было назвать вымышленное имя. Но Белль определенно не было до этого дела, она взбивала свои кудряшки перед зеркалом на бюро. — Нужно ли мне подписать договор?

— Договор?

— Я хочу… — Должно быть, совершенно очевидно, что она никогда раньше не снимала жилье самостоятельно. — Я хочу сказать, расписку или что-то вроде того?

— О господи, нет, просто платите вперед каждое субботнее утро, — ответила Белль, трогая перед зеркалом свои передние зубы. — Посмотрим-ка. Сегодня понедельник… Заплатите мне тридцать долларов, этого хватит на всю неделю. Вы планируете остаться здесь надолго?

— О, может быть, — сказала Делия нарочито легко и принялась деловито рыться в сумке. Белль теперь трогала подбородок, чтобы рассмотреть пухлую кожу под ним. Ее лицо было похоже на подушку, и вся она напоминала пышный, мягкий цветок, пион или большой ирис.

— Ну вот, — считала Делия. — Десять, двадцать… Только тогда Белль отвернулась от зеркала. Если она и была удивлена, увидев наличные, то не подала виду. Сложила купюры и положила их в нагрудный карман.

— Наверное, вам нужно перенести свои вещи, — сказала она. — А я пока положу ваш ключ на бюро, на случай если меня не будет, когда вы вернетесь. В четыре тридцать я показываю дом. Надеюсь, вы не станете приносить кучу хлама.

— Нет, я…

— Потому что в этой комнате вещи хранить особенно негде, а я ненавижу, когда они разбросаны. Вот так все и случилось с Ларри Уоттсом и Кэйти: его плащ оказался в шкафу внизу, и, естественно, он его забыл, когда съезжал.

— У меня очень мало вещей, — ответила Делия. Она собиралась вернуться в пять, когда хозяйки точно не будет. Так Белль действительно не увидит, что у нее ничего нет. Сейчас было… Она тайком посмотрела на часы. Три сорок пять. Белль вышла из комнаты, цокая высокими каблуками.

— Правила такие: первый этаж — мой, — сказала она, остановившись в коридоре, — и к кухне это тоже относится. На другой стороне улицы есть вполне приличное кафе «Рик Рак», на Ист-стрит — прачечная, а по пятницам миссис Оберн приходит делать уборку.