Делия плакала безо всяких мыслей, сдерживая всхлипы, что рвались из ее груди. Через каждые несколько минут она сморкалась в клочок туалетной бумаги, который держала под подушкой. Выплакавшись, она глубоко вздохнула и сказала вслух: «Ну ладно». Потом последний раз высморкалась и заснула.

Карапуз хотел, чтобы голуби ели у него с рук. Он ринулся в их гущу, его неуклюжая толстенькая попка лишь чуть-чуть не доставала до земли, и протянул им крекер. Но голуби вспорхнули, глядя на него испуганно и удивленно, и, когда малыш понял, что они никогда не подойдут ближе, он внезапно, безо всякого предупреждения, отступил назад и в ярости топнул ногой. Делия из-за газеты улыбнулась.

Сегодня больше не упоминалось о ее исчезновении. Она удивилась тому, как быстро власти о ней забыли.

Делия свернула газету на рубрике «Городская жизнь» и положила на скамейку рядом с собой. Она потянулась за стаканчиком йогурта, который стоял слева от нее, и только тогда краем глаза заметила в нескольких ярдах от себя женщину, которая наблюдала за ней.

Сердце у нее сжалось. Она позвала:

— Элиза?

Элиза медленно пошла вперед, как будто решившись на что-то.

Рядом с ней никого не было. И никого не было позади нее. Никого.

На сестре было платье — сшитое на заказ бежевое платье рубашечного покроя, которое она носила с тех времен, когда еще работал магазин «Стюарт». Элиза почти никогда не носила платьев. Делия подумала, что сегодня, должно быть, особенный случай, а потом подумала: «О чем это я, я ведь и есть этот особый случай» — и поднялась, не зная, куда девать стаканчик с йогуртом.

— Здравствуй, Элиза, — сказала она.

— Здравствуй, Делия.

Женщины стояли, смущенно глядя друг на друга, Элиза обеими руками держала квадратную кожаную сумочку, и тут Делия заметила старика на дальней скамейке. Он притворялся, что увлечен журналом, но ее ему обмануть не удалось.

— Не хочешь пройтись? — спросила она Элизу.

— Можно, — жестко ответила сестра.

Она, наверное, злилась. Ну конечно, злилась. Бросив остатки обеда в мусорную корзину, Делия почувствовала себя маленькой девочкой, которая пытается скрыть какую-то проделку. Она почувствовала, что еще и краснеет. Ненавистная тонкая кожа всегда ее выдавала. Делия повесила сумку на плечо и пошла через площадь, Элиза шла на шаг позади, словно специально старалась подчеркнуть отсутствие собственной воли у Делии, нехватку у нее здравого смысла. Когда сестры дошли до улицы, Делия остановилась и повернулась к сестре.

— Наверно, ты считаешь, что мне не следовало этого делать, — начала она.

— Я этого не говорила. Я жду твоих объяснений.

Делия снова пошла вперед. Если бы она знала, что Элиза так внезапно объявится, то заранее придумала бы какие-нибудь оправдания. Смешно было ничего не объяснять.

— Мистер Садлер решил, что ты — жертва домашнего насилия, — сказала Элиза.

— Кто?

— Тот, кто чинит крышу. Вернон Садлер.

— Ах, Вернон! — Да, он, конечно же, видел газету.