|
Сегодня вечером мы пылесосили, вчера вытирали пыль. Но похоже, что есть и другие вещи. На прошлой неделе, к примеру, сын спросил, можно ли ему «грошовый суп». «Грошовый суп!» — мне показалось это странным. А он сказал, что мама готовила его на обед, когда он был маленьким. Я спросил, что в нем было, и оказалось, что это обычный овощной суп. Думаю, они называли его грошовым, потому что он был дешевым. Я сказал: «Ну, думаю, я могу его приготовить» — и разогрел банку бульона «Кэмпбеллс». Ной посмотрел на нее и что, вы думаете, сделал дальше? Он начал плакать. Ему двенадцать лет, а он расклеился, он так не плакал, даже когда руку сломал! Тогда я стал выяснять: «Ну что? Что я не так сделал?» А он объяснил, что его надо готовить самому. Я сказал: «Ной, боже всемогущий». Но я же не дурак. Я понимаю, что этот суп для него что-то значит. Поэтому достал поваренную книгу и начал готовить сам. Но когда он увидел, что я делаю, он сказал, чтобы я забыл об этом. «Просто забудь об этом, — заявил он мне. — Я все равно не голодный». И пошел в свою комнату, оставив меня перед горкой нашинкованной моркови.
— Нарезанной, — поправила Делия. Он поднял прямые черные брови. — Нужно было нарезать морковь, — объясняла она. — А еще цуккини, сладкий перец, молодой картофель — все в форме кружочка, монетки. Поэтому его называют «грошовым супом». Цена тут ни при чем. Вряд ли вы нашли бы это в поваренной книге, потому что это больше похоже на бабушкин рецепт, понимаете? — Мисс Гринстед, — сказал мистер Миллер, — разрешите, я покажу вам комнату, в которой вы будете жить, если согласитесь на эту работу. — Нет, я правда… — Просто взгляните! Это комната для гостей. Там отдельная ванная. Делия поднялась вместе с ним, но только потому, что хотела уйти. О чем только она думала, когда шла сюда? Казалось, что кончики ее пальцев уже горели от желания нарезать овощи так, как они должны быть нарезаны, поставить суп перед мальчиком и быстро отвернуться (двенадцать лет, уже слишком много, чтобы уговаривать), притворившись, что она не видит его слез. — Я уверена, что это — отличная комната, — затараторила женщина. — Кому-нибудь она очень понравится! Кому-нибудь, кто молод, может быть, кто еще… Она шла за мистером Миллером по короткому, застеленному ковром коридору с раскрытыми по сторонам дверьми. Возле последней мистер Миллер посторонился, чтобы пропустить ее. Это была маленькая комнатка, в которой, очевидно, предполагалось оставаться на ночь или две. Почти все пространство занимала высокая двуспальная кровать. На прикроватной тумбочке лежали журналы и пара книг. Картинка в рамке, висевшая на стене, сообщала «Добро пожаловать» на шести языках. — Большой встроенный шкаф, — сказал мистер Миллер. — И отдельная ванная, хотя я, по-моему, об этом уже говорил. В другой части дома хлопнула дверь, и мальчишеский голос позвал: — Папа? — Иду! — крикнул мистер Миллер и повернулся к Делии: — Теперь вы познакомитесь с Ноем. Она отступила назад. — Просто поздоровайтесь с ним, — попросил мужчина. — Что в этом плохого? У Делии не было другого выбора, кроме как пойти за ним в коридор. На кухне (шкафчики цвета ирисок, масляные пятна на обоях) стоял костлявый маленький мальчик, снимавший красную куртку. У него были жесткие каштановые волосы, тонкое, веснушчатое лицо и продолговатые темные глаза, как у отца. Как только они вошли, мальчик заговорил: — Привет, пап, угадай, что мама Джека приготовила нам на обед! Такие мясные кубики, которые нужно обмакивать в… — Он заметил присутствие Делии, моргнул, посмотрев на нее, и продолжил: — Макать в горшочек, а потом… — Ной, познакомься с мисс Гринстед, — обратился к нему отец. |
