— Да не, я тоже испугался. Но ты же боярин. Страх надо преодолевать. Вот, помню, как-то выскочил на меня Кащей Бессмертный… — начало истории у Сергея было хорошее, но конец он смазал коротким испуганным вскриком. В круг света его лампы вступил еще один мертвец и картинно занес над своим черепом меч в неторопливом замахе. — Аааа!

Пришлось нам с Ильей выдвигаться. Попадать под удар меча Сергею не хотелось, поэтому он юркнул к нам за спины. С очередным аниматором мы расплавились быстро. И двинулись дальше. Томила обмяк и еле передвигал ноги, испуганно вглядываясь в темноту. Если бы он шевелился чуть быстрей, мы бы прошли отрезок с мертвецами за пару минут. Но, и так, не особенно задержались. Выйдя к знакомому обрыву, с удивлением обнаружили там нашу веревку, до сих пор привязанную к сталагмиту.

Илья размашисто бросил в темноту свой дрын, прислушался к звяканью. Потом взял в одну руку веревку, в другую лампу и зашагал вниз по бревнам своими длинными ногами, пропуская веревку в кулаке. Легко сошел. Последнее бревно и вовсе перепрыгнул, выпустив веревку. За ним отправился я. Мне было чуть труднее, но росту и скорости хватило — только сабля мешала, била по бедру. Эх, надо было тоже её бросить. Даже если вниз ухнет, невелика потеря, больше уже не пригодится. Я перепрыгнул последнее бревно, но едва не свалился вниз — Илья поймал.

Сергей проделал наш путь куда менее ловко, но тоже справился. Остался только Томила. Он бросил в нас копьем и щитом. Ну, не прямо в нас, а к нам, на выступ. Оба раза промахнулся — его оружие кануло в темноте.

Потом долго орал, выспрашивая подробности нашего спуска. Покидал камни, проверяя подозрительные бревна на прочность. Покидал камни в низ, проверяя глубину пропасти. Покидал в нас обвинения, что мы его одного оставили. Только после этого Томила полез сам.

— Осторожно, последняя ступень скользкая! — запоздало предупредил его Сергей. Мы с Ильёй промолчали. Томила кивнул и двинулся вниз, перепрыгивая с бревнышка на бревнышка. Получалось это у него на удивление хорошо, но к концу спуска он сбился и начал терять равновесие. Поэтому, перепрыгивать последнее бревнышко не решился, или побоялся. И опустил на него ногу. И тут же соскользнул вниз. Но не упал, с обезьяньей ловкостью умудрившись обхватить бревно. Сначала руками, потом ногами. Я понял, как же нелепо и беспомощно выглядел, когда был на его месте. Покряхтывая, поругиваясь, поболтавшись как пакет на ветке, в конце концов Томила все таки вполз на бревно, смог оттолкнуться от него ногами по направлению к нам. Долетел только руками, но вцепился в камень буквально когтями, удержался, вися на краю, умудрившись не сорваться. Могучая воля к жизни у человека, я даже проникся. Мы вытащили его, отряхнули, и двинулись дальше.

— И долго нам идти! — нервничал Томила. Сергей по-отечески похлопал его по спине:

— Сколько надо, столько и идти. Ты не переживай. Вот, помню, мы с Канцлером как-то в Блядоград забрели… — Томила охнул.

— Так вы что, правда там были?

— Нам рассказывать нельзя, — недовольно прогудел Илья. — Особенно про игрища с девками! Помните, тех, голых? Ну, когда их еще особенно много было? Вот про тех точно нельзя!

— Расскажите, а? — попросил Томила, впервые за все время нашего знакомства с нормальными, человеческими интонациями.

— Ну, в общем дело как было? А дело так было! Приходит как-то раз, ко мне в библиотеку, Канцлер. И говорит, — начал было Сергей, но Томила приложил палец к губам.