— Дело в том, — сказала Людмила, тяжело вздохнув и поглаживая колено одной рукой Сергея, другой рукой ногу Ильи. — Что я хочу спасти томящегося в подземелье прекрасного принца. Уверяю вас, речь идет о любви!

Её руки резко вцепились во внутренние стороны бедер её соседей по дивану. Илья томно охнул, но проявил волю и мужество — вскочил и спрятался от Люды за диван. Сергей попытался было последовать его примеру, но ему не хватило физической подготовки и он остался в когтях Люды.

— Сначала расскажите, что вам от нас нужно, а потом мы примем решение, — сказал я. — И не надо юлить.

— Юлить? От юла? Ха-ха-ха, какое смешное слово! А вы такой выдумчик, Храбр! — все же начала юлить Люда.

— Сейчас я встану. И мы, с моими друзьями уйдем. Разговор будет окончен. Не тяните время. насколько я понял, у вас его нет, Людмила, — усталым голосом следователя сказал я. — Вкладывайте все.

Я правильно почувствовал. Она была в отчаянии. И цеплялась за нас, как бульдог за вкусняшку. Люда рассказала нам интересную историю. История звучала как бред или сказка. Сдавленные, удивленно-панические вздохи Сергея лишь добавляли рассказу Люды нужного антуража. Нам предлагалось пройти в подземелье, отчего меня настоятельно отговаривал и Гриша и Канцлер, разогнать привидений тренировочным оружием, перебраться через пропасть, найти принца и… И оставить их с Людой наедине. Разумеется, чем больше она говорила, тем меньше я был склонен влипать в эту историю сам, или позволить это сделать Сергею или Илье, хотя они явно чувствовали себя обязанными Люде. Но закончила она свой рассказ предложением сделки:

— А за это я вам расскажу, как эти ваши чудные вещи разбудить. Ну извините, немного подслушала, о чем вы тут беседуете…

Разумеется, я согласился.

* * *

Первый урок прошел как обычно, не считая того, что Хват в этот раз был с помощниками. Сегодня мне позволили помахать деревянной палицей, в специально отведенном месте. Подальше от остальных, чтобы не зашиб никого. Илья водил балду по дорожке и постоянно падал. Торс тренировочного механизма был открыт, и было видно как Илья потеет и старается, но отчего-то сегодня ему управление не давалось. Поэтому он даже до колес допущен не был.

Мне привинтили новую руку с намертво принайтованой деревянной дубиной. Я так думаю, что покупать настоящую, с пальцами, слишком дорого. Все равно сломают. Я залез в кабину, схватился за “ручки управления” — неподвижные скобы, обвитые затейливыми металлическими лентами, и буквально почувствовал “балду”, как свое тело. Только большое, неуклюжее. Хват пристально вглядываясь в мое лицо, спросил:

— Что, бронь чуешь? Это хорошо. Но ты не отвлекайся на это. Через недельку полегче будет.

Я кивнул и деревянная башка сверху кивнула синхронно со мной. Это неприятное раздвоение и в самом деле отвлекало и сбивало с толку. Один раз я упал и почувствовал как саднит моя деревянная жопа. Именно, деревянная. Даже не саднит, а… я как будто почувствовал повреждения… Можно назвать это болью. Теперь я понимал, что описывали отцовы гридни в своих разговорах. Пока сам не почувствуешь, трудно понять. Это был трудный урок, я тоже потел и старался, но за полтора часа сносно попадать тридцатикилограммовый дубинкой туда, куда целил, так и не научился. Как будто управляешь своими руками с помощью сломанного контроллера. То работает, то нет. Жутковатое чувство.

После конца урока, Хват выключил все тренировочные брони, вытащив из них что-то, больше всего похожее с виду на берестяное письмо, но по функционалу примерно равное ключу доступа.

Приказать нам уйти он не мог, он мог только продемонстрировать всем своим видом, что нам пора.

— Нам надо немного с оружием поработать.