С этими словами он положил на стол еще два мушкета с перевязями. Ну конечно, тут же хендмейд каждая ложка. А это значит, что под каждый мушкет нужна своя пуля. Никакой стандартизации толком нет. Я взял себе один мушкет с перевязью, Илья другой, и мы начали перезаряжать. Дражко обратился к Сергею:

— Простите, могу я вас попросить об одолжении. Давайте принесем сюда вон тот массивный стол и поставим его перед порталом. Господам школяром будет удобно стрелять из-за него.

— Конечно, — кивнул Сергей.

— А нам что делать? — пискнула Милена.

— Садник возьми! — хихикнул Илья. И тут же сосредоточился на работе шомполом, поймав синий взгляд, полный ярости.

Наши педагоги, тем временем, неспешно двигались по длинному коридору, ярко освещенному корабликами Канцлера. Впереди них бежал двумерный нарисованный пёсик, натягивая обозначенный одной линией поводок. Линия отрывалась от камня и заканчивалась на угольном карандаше Софьи, который она крепко сжимала в кулачке. Собачка вела себя вполне естественно. Если не замечать её двумерность и условность изображения. Вынюхивала, негромко тявкала, и рвалась вперед — явно взяв след.

— Вы долго сможете удерживать заговор? — поинтересовался Велимудр у госпожи декана, кивнув на её собачку. Он шел очень странно. Не торопясь, с ленцой, переставляя ноги. При этом не отставая от широко шагающих коллег. Казалось, как будто на нем электроконьки надеты.

— Думаю, достаточно долго, — уклончиво ответила Софья.

Они остановились. Путь дальше преграждал завал из крупных камней.

— Тупик! — обескураженно сказали за моей спиной недовольным женским голосом. Я обернулся. В портале к Велимудру уже торчало две любопытных служанки. Они притащили лавку и сейчас сидели на ней. Я закончил заряжать второй мушкет. Положил его на верстак, который притащили Дражко и Сергей. Кстати, куда Дражко делся? Не важно. Я отошел в сторону, раздобыл два стула, себе и Илье. Поставил рядом с верстаком. Как настоящий джентльмен, принес еще два стула для Милены и Лизы.

Тем временем профессура, как водится, строила догадки и обвиняла во всех грехах тех, кто не мог за себя постоять в силу своего отсутствия. Или, даже, смерти, что даже лучше.

— Старец Григорий совершенно лишен чувства меры! — немного невпопад возмущался Велимудр.

— Возможно, он смог привлечь на свою сторону горянников… — вслух размышлял Канцлер не обращая на него внимания.

Софья стояла у камней, будто прислушиваясь А потом из завала, к её ногам, радостно виляя хвостом-закорючкой выбралась нарисованная собачка.

— Завал заканчивается шагов через пятнадцать. След ведет за него, — растерянно доложила она Канцлеру. — Кажется, старец Григорий смог пролезть через щели…

— Сударь Велимудр, вся надежда на вас! — отчеканил Канцлер.

— На меня? Вся надежда?! — сначала испуганно, а потом с нарастающей гордостью повторил Велимудр. И нахмурился. Задумался. Сказал вслух. — Я могу размягчить камень. Я, кажется, знаю подходящий рецепт… Но мне потребуется три недели только на подготовку, с непредсказуемым результатом… Да еще и такие объемы.

— Неприемлемо, думайте еще, — отчеканил Канцлер.

— Так, ну я могу нас уменьшить… Но не настолько… Да как же этот индюк смог прони… Постойте! Я знаю! Ну конечно! Он приходил ко мне на прошлой неделе! Или позапрошлой! Постойте, это было до или после нападения на Великий Устюг?

— Сосредоточьтесь на деле, господин Велимудр, — бархатно сказала Софья и мягко положила руку на плечо старого волшебника.