— Я князь, а ты, по морде твоей мерзкой вижу, хам и холоп! — выдал я. Хмырь дернулся, хватку разжал. Я, кстати тоже. Выдал эту тираду, еще главное, голосом таким. Был у нас на военной теории в высшей школе военрук, с шестого по одиннадцатый. Вот он он иногда кааак гаркнет. Ты еще не понял, что он там орет, а уже на автомате в строй встал и сосками в горизонт целишься. И стоишь такой, весь морально готовый хоть к забегу на пять километров, хоть к отработке огневого взаимодействия отделения против роботизированных дронов. В болоте. Голым. Командный голос, что называется.

Так вот, я сейчас сказал похоже. Но, по-другому. Наш военрук, он как автомат заряжания лязгал. Громко, зловеще и бездушно. А я сейчас прямо ядом плеснул. Голос у меня презрением сочился. И обещанием всяких неприятных последствий. Такой тон надо прямо с детства воспитывать. Вместо «мама», я наверно «пшел вон, холоп», говорил. Ну, не я, а тот кто до меня в этом теле сидел.

Я глянул под одеяло. Тело кстати, так себе. Щупленькое. На троечку. Но, были бы кости, мясо наедим. Судя по голосу, лет мне сейчас примерно четырнадцать. Может чуть больше.

— Князь Мстислав? — снова ожил мужик. Стоит и смотрит. Нехорошо смотрит. С подозрением. И палку свою, которая с вороном, тоже нехорошо держит. Не как бейсболист, но на отлете. Видно, что готов перехватить поудобнее и врезать.

Я решительно сел на кровати. Второй раз я умирать не планирую. Может у меня тут вторая молодость намечается. Тем более я тут… Точно, это ж я князь! Князь Мстислав из Владимировичей! Владелец семи усадеб, дома в Господине Великом Новгороде, наследное место в господском совете Пскова и прочая, прочая…

Я слишком долго копался в чужих воспоминаниях. Плохо я пока в них ориентируюсь. Как будто всплывающую подсказку приходится читать. Да и на лице, видать, замешательство было. Подозрительный мужик, мои подозрения оправдал, перехватил палку свою поудобнее и с размаху меня ей ударил. Явно клювом ворона в висок метит. Не иначе, подозревает меня в чём-то. Ну что, сальный, взаимные у нас с тобой чувства, выходит.

Я успел поднять левую руку и поймать трость подмышкой. Неуклюже получилось. Тело как не свое, ха-ха. В общем получилось, удар скользнул по предплечью, руку я тут же опустил и надежно зафиксировал ворона, зажав подмышкой. Было больно, но терпимо.

Так, клюшку поймал. Теперь дернуть назад, чтобы вырвать оружие из рук. Этому приему, таких как я, еще в школе учат, получиться было должно. Но не получилось. Резкого рывка не вышло — привычки не хватило. Палку свою сальный мужик удержал. А вот равновесие — нет. И завалился на меня. Я запыхтел, стараясь из под него вылезти и на удушающий выйти. Одна нога у меня в деревянном лубке и видимо сломанная, потому что я неудобно её согнул и аж вскрикнул от боли. И сальный тоже вскрикнул. От удивления. Я ему локтем в челюсть двинул, вот он и удивился. А должен был изумиться и сникнуть. Нет, надо немного над своей формой поработать.

Кричали мы громче, чем планировали, потому как дверь с грохотом распахнулась и в мою опочивальню ворвалась женщина средних лет, с волевым подбородком и голубыми глазами. Одета она была… Как если бы замороченный дизайнер вдруг решил создать коллекцию по мотивам русских народных сказок. Эта вот, ледяная королева. Несмотря на жару, в ярком синем кафтанчике из бархата, поверх густо вышитого платья в пол. Кафтанчик игривый, бюст подчеркивающий, и с красивым мехом вдоль ворота и по коротким рукавам. Платье синее, шелковое, обтягивающее, все в серебряных вышивках, складывающихся в затейливую вязь похожую на гжель, только круче. Цепь с огромным камнем подозрительно тусклого, винного цвета. Как будто настоящий сапфир, но слишком уж большой.