|
Кое-где над берегами еще стелился сизый рассветный туман, знаменовавший здешнюю зиму. "Зима, тоже мне, – подумал Сварог, глядя на низкие портовые здания, проступавшие сквозь зыбкое полупрозрачное марево. – Ни снега, ни настоящих холодов. Только-то и всего, что самую чуточку прохладнее, – да облака, когда зарядят зимние дожди, выглядят унылее и угрюмее, чем летом". Правда, он еще не видел нынешнего лета своими глазами, и эта фраза была вычитана из здешнего романа. – Тебе не холодно? – Разве это холод? – удивленно взглянула Мара. – Вот на Сильване… И потом, нас учили переносить холод. – А как получилось, что вас так рано научили… – Заниматься любовью? – непринужденно закончила за него Мара. – Это просто. Видишь ли, женщина показывает гораздо лучший результат, если незадолго до того была с мужчиной. Наука. Так нам объясняли на лекциях, и я пришла к выводу, что наука права. – Ну да, наука, – проворчал Сварог. – Чему бы путному учили, яйцеголовые… Мара потупилась в наигранном смущении: – Но я вчера ночью поняла, что многому нас довольно бездарно учили… – Кошка, во второй раз ты меня покраснеть не заставишь. – Но в первый раз ты и в самом деле покраснел. Этак пикантно запунцовел… – Р-разговорчики, – сказал Сварог. – Меня, понимаешь ли, по-другому учили. Хватит. Давай о делах. Если, паче чаяния, нас вздумают задержать на таможне, будем прорываться. Жестко. – А это будет рационально? – Пожалуй, – сказал Сварог. – Я обдумал. Графиня, к которой мы едем, особа при дворе влиятельная. Из ее особняка нас согласно здешним законам смогут извлечь только по «золотому листу», именем короля. И заниматься нами будет личная королевская полиция. А у нас найдется чем расположить к себе короля… – Если прикажешь, я его расположу к нам очень быстро. Нас учили… – Молчать, – сказал Сварог. – Тебе известно, что такое ревность? – Но какое отношение это имеет к работе? – искренне удивилась Мара. Сварог мысленно плюнул и промолчал. Таможенное дело здесь пребывало отнюдь не в зачаточном состоянии и было поставлено на совесть. Причал оказался обнесен солидной решеткой в два человеческих роста, и покинуть его можно, только пройдя через низенький и длинный кирпичный домик (и у домика, и по ту сторону решетки там и сям прохаживались стражники в темно-бордовом, выглядевшие отнюдь не лопухами). Сварог не без грусти вспомнил патриархальные обычаи харланской столицы. Здесь была более цивилизованная страна – следовательно, взятки брали не в пример изящнее и культурнее, хорошо еще, что дворян первыми пропускали в таможню. Внутри домик был разгорожен вдоль кованой решеткой в половину человеческого роста, перемежавшейся десятком широких столов, за которыми восседали чиновники в темно-зеленых вицмундирах таможенного департамента, судя по знакам различия – мелкая сошка. – Пустяки, – тихо сказала Мара, наморщив нос. – Если что, хватай твой любимый топор и иди первым, я прикрываю… Сварог положил перед пожилым узколицым чиновником свою подорожную. Тот внимательно прочитал ее, потом еще раз, гораздо медленнее, уставился в потолок, перевел желчный взгляд на Сварога: – Так… Барон Готар – это вы и есть, надо полагать? – Да уж надо полагать, – сказал Сварог. – Где же это у нас Готар? – В Пограничье, – сказал Сварог, чуть насторожившись. |
