Таня улыбнулась дочери:

— Тогда я горжусь тобой, малышка. Хорошо, что Хитрый Лис защищал тебя наравне с твоими братьями.

И снова Летняя Гроза кивнула. Потом она мрачно взглянула на отца, который стоял рядом — высокий и стройный.

— Папа, Бодливый Лось — злой. Он назвал меня белоглазой и сказал, что мама тоже белоглазая. Он сказал, что мы не шайенны, и по-всякому обзывал нас.

У Тани и Пугливой Оленихи вырвался вздох ужаса. Таня с болью посмотрела на мужа.

Присев, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом маленькой девочки, Пума спокойно заговорил с ней. Гнев отражался только в его блестящих черных глазах.

— Послушай меня, малышка. Внимай и знай, что мои слова — правда. Твоя мать принадлежит к шайеннам, и я тоже. Даже когда я взял ее из ее белой семьи, в душе она была нашего племени. Мой дядя, великий вождь Черный Котел, знал об этом, когда сделал ее своей приемной дочерью. А в день нашей свадьбы ее кровь смешалась с моей. И никогда никому не позволяй говорить об этом по-другому.

Взяв ладонь жены, Пума показал Летней Грозе руку Дикой Кошки и свою и сказал:

— Посмотри на наши руки, Летняя Гроза. У тебя и у меня кожа темнее, чем у твоей матери. А глаза у вас с ней одинаковые, и у твоего брата Охотника, а у меня и у Стрелка они черные. Но сердцем, в котором течет кровь наших предков, кровь правды и чести, мы все шайенны. Ты поняла мои слова?

— Да, отец, — слегка нахмурившись, ответила Летняя Гроза. — Но как же быть с моими дедушкой Эдвардом и бабушкой Сарой, которые живут в том месте, которое называется Пуэбло? Они тоже шайенны?

Пума вздохнул и улыбнулся ей:

— Нет, дочка, они не шайенны, но от этого ничего не меняется ни для тебя, ни для твоих братьев, ни для твоих родителей. Ты мала, и я знаю, что тебе еще трудно понять все это, но ты должна верить моим словам. Не позволяй ни Бодливому Лосю, ни кому-то другому говорить иначе. Ты принадлежишь к племени шайеннов, ты — дочь вождя, ты происходишь из достойной ветви великих вождей племени шайеннов. Помня об этом, держи голову высоко и не позволяй ничьим словам поколебать твою гордость за благородное наследие.

— Да, отец, — отозвалась маленькая девочка. — А в следующий раз я сама надаю Бодливому Лосю, — решительно добавила она, вздернув подбородочек.

Таня рассмеялась и подтолкнула свою маленькую дочь к их вигваму.

— А теперь иди, маленькая воительница, и пусть Утиная Походка отмоет тебя, чтобы ты опять стала похожей на мою дочь. Скажи ей, что я скоро приду, чтобы приготовить ужин.

Летняя Гроза побежала выполнять повеление матери, а Таня повернулась к мужу.

— Спасибо тебе, Пума, за объяснение, потому что я не находила нужных слов. Наши сыновья уже достаточно большие и сильные, чтобы постоять за себя в своих сражениях, но Летняя Гроза еще так уязвима перед грубыми словами посторонних. Ее так легко ранить. Взрослые знают, что правда, а что — нет, дети же часто жестоки по отношению к своим сверстникам и причиняют им боль, сами того не желая, говорят, не подумав.

— Тем не менее, я поговорю с родителями Бодливого Лося, и если окажется, что ребенок повторяет их слова, они узнают всю меру моего неудовольствия.

— И моего тоже, — вступила Пугливая Олениха, сверкая темными глазами. — Никто не сделает больше для благоденствия нашей деревни, чем Маленькая Дикая Кошка. Никто не заслужил право называться шайенном больше, чем она. — И добавила, обращаясь уже к Тане: — Ты моя сестра, Маленькая Дикая Кошка, сердцем и по крови, и я первая объявлю об этом всем нашим людям. Мы любим и почитаем тебя как дочь и жену вождя, как одну из нас.