Впрочем, реакция Амелии на отношения, развивавшиеся между ее сыном и падчерицей, к их чувствам никакого отношения не имела. Больше всего ее волновало то, как посмотрит на это Уильям. Узнав, Амелия пришла в ярость и потребовала от Райана держать язык за зубами. Моральная сторона вопроса ее не волновала, ей было наплевать, что Райан не оправдал доверия Уильяма. Что до падчерицы, так она считала, что это Николь заварила кашу и получила по заслугам.

Поскольку Райану было стыдно за свой поступок, он никому ничего не сказал и с тех пор стал держаться от Николь подальше, утешая себя тем, что и она наверняка жалеет о случившемся и будет благодарна ему за молчание.

Однако теперь Райан понял, что его тогдашнее поведение было ошибочным. Николь решила, что она ничего для него не значит, что ему наплевать на ее чувства. И в довершение ко всему он сбежал в Европу, твердя себе, что в его отсутствие Николь все забудет…

– Как, по-твоему, что станет делать твоя мать? – Голос Николь вырвал Райана из пропасти воспоминаний, в которую он погрузился.

Взглянув на нее, Райан ощутил прилив прежних предательских ощущений. Серые глаза, затененные густыми ресницами, смотрели на него, словно мягко о чем-то спрашивая. Бледные щеки, чуть тронутые румянцем, красиво обрамляли роскошные рыжеватые волосы, непокорной волной струившиеся по плечам. И неожиданно для себя Райан представил, как он зарывается лицом в эти шелковистые кудри.

Господи, подумал он, отчаянно пытаясь понять, о чем спрашивает Николь. Сейчас определенно не время вспоминать, как он раздвигал ее бедра, радуясь ее чистой красоте и тому, что сумел вызвать такой пылкий отклик у столь юной девушки…

– Делать? – выдавил он наконец. Неужели Магнус Харди навел ее на подозрения, что завещание может быть не таким, как она ожидала? – Ты хочешь сказать, после похорон?

– Ну да. – Николь нахмурилась и прикусила нижнюю губу. – Полагаю, она останется в Плейн-лодже?

– По-моему, ей бы этого хотелось, – неуверенно подтвердил он, и Николь кивнула.

– Тетя Би будет рада, – заметила она. – Видишь ли, ведь это и ее дом тоже.

Райан застыл в нерешительности. Ясно, что Николь ничего не знает о том, что написано в завещании. Однако, если она полагает, что его мать позволит Беатрис остаться в доме, то она глубоко ошибается. Как бы незаменима ни была Беатрис Сэвидж, слишком уж часто она вставала Амелии поперек дороги, чтобы ждать от нее милостей.

– Это и твой дом тоже, – сказал он, с трудом подавляя желание сжать руку Николь, лежавшую рядом с бокалом.

– Нет. – На мгновение выражение ее лица стало жестким. – Уже нет. Он перестал быть моим домом больше десяти лет назад.

– То, что ты в нем не живешь, ничего не значит. Он никогда не переставал быть твоим домом, – возразил Райан. – Уверен, в окрестностях его по-прежнему зовут домом Сэвиджей.

– Но мы же знаем, что это не так, – спокойно отозвалась Николь. – Когда твоя мать вышла замуж за папу, он стал домом Тэлботов.

– На твоем месте я бы не был так в этом уверен, – не подумав сказал Райан, однако в этот момент, к счастью, подошла официантка с заказом.

– Один сандвич с тунцом и один с беконом, латуком и томатом, – объявила она, одной рукой ставя тарелку, а другой забирая пустой стакан Райана. – Принести вам еще пива?

– Давайте.