– Не надо, – взмолилась Николь.

Однако им сейчас двигали негодование и разочарование, и Николь было не под силу с этим тягаться. Сначала поцелуй был грубым и гневным. Райан с силой разжал ее губы языком. Совсем не так он целовал ее много лет назад, но тогда у него было намного меньше опыта и он не хотел намеренно причинить ей боль, как сейчас. И скоро Николь почувствовала, как его гнев стал медленно отступать. Его руки скользнули по ее податливой спине к ягодицам, на мгновение остановившись, чтобы погладить чувствительный копчик, прощупывающийся сквозь одежду. Эти чуткие пальцы доставляли ей сладкую муку, от которой Николь просто таяла, ощущая, как лихорадочный жар заливает ее бедра.

Наверное, он понял, что она чувствует, словно в тумане подумала Николь, когда Райан с силой прижал ее к себе, И хочет дать ей понять, насколько возбужден. Николь ощутила твердое прикосновение к своему животу. Ее тело горело. Она уже забыла, что значит так бездумно отдаваться страсти. За исключением пары романов и брака, который был скорее деловым соглашением, чем любовным союзом, у нее почти не было сексуального опыта. Только с Райаном она когда-то познала настоящее блаженство, и, хотя ее голова отчаянно кружилась, Николь понимала, что сейчас не должна допустить, чтобы это повторилось.

Но как же это трудно – цепляться за остатки здравого смысла! Его ладонь скользнула к поясу ее брюк, приподняла свитер и стала ласкать обнаженную кожу. Внизу живота словно что-то взорвалось. Сердце бешено колотилось, и Николь тщетно пыталась успокоить это биение. Каждой частичкой своего тела она отзывалась на чувственное движение его большого пальца под ее грудью, и ей стоило отчаянных усилий не прижаться к нему животом. А хотелось ужасно! Даже понимая, что играет с огнем, Николь не смогла удержаться и, обхватив руками его затылок, погрузила пальцы в густые волосы.

Райан содрогнулся и, оторвавшись от ее рта, скользнул губами вдоль щеки.

– Господи, помоги мне, – пробормотал он, покрывая жадными горячими поцелуями изгиб ее шеи, и в его голосе прозвучала такая тоска, что Николь сразу очнулась.

– Господь тебе сейчас не поможет, – произнесла она, умудрившись придать своему голосу насмешливые нотки. – И лучше отпусти меня, Райан, пока мы не сделали того, о чем потом пожалеем.

– Кто сказал, что я об этом пожалею? – хрипло прошептал Райан. Его пальцы теперь добрались до ее груди и слегка теребили набухший сосок. – Не похоже, чтобы ты была против.

– Внешние проявления могут быть обманчивы, – сдавленно произнесла Николь. – И ты сам это прекрасно знаешь. – Она судорожно не то вздохнула, не то всхлипнула. – И потом, как же насчет… Кристин? Ты не считаешь, что должен хранить ей верность?

– Не впутывай сюда Кристин, – нахмурился Райан.

– Это не я ее впутала, а ты. – Голос Николь стал жестким. – Или ее чувства тебе так же безразличны, как когда-то мои?

На мгновение пальцы Райана впились в ее талию, однако, к своему облегчению – или воображаемому облегчению, – Николь ощутила, как он отодвинулся и сразу стал чужим.

– Какое тебе дело до чувств. Кристин?

– Никакого. – К своему стыду, Николь поняла, что так оно и есть. – Но я надеялась, что хоть так смогу обуздать твое… возбуждение. Похоже, ничего больше на тебя не действует. Даже тот факт, что я не желаю, чтобы ты до меня дотрагивался. Ни сейчас, ни вообще когда бы то ни было.

И поскольку он отпустил ее, Николь сумела оттолкнуть его и выйти из комнаты, сохранив какое-то подобие достоинства. Однако только что они были на волоске. Оба.

8

Ночью Райан снова спал плохо.