По мере того как всадник приближался, Милисент поняла, что скакал незнакомец. Автоматически она поправила прическу и провела беспокойными руками по переднику, расправляя складки.

Всадник осадил лошадь и шагом направился к дому. Милисент окинула его критическим взглядом. Потертые, но чистые брюки, рабочие ботинки, пыльная шляпа модели Стетсон являли собой известные атрибуты, свидетельствовавшие о принадлежности их владельца к ковбоям. Грубоватое лицо покрывал сильный загар. Милисент постаралась скрыть беспокойство, поскольку она была одна на всем ранчо, когда всадник остановил перед ней коня и приложил руку к полям шляпы в знак приветствия.

— Мэм.

— Здравствуйте, — ответила она, заметив доброту, светившуюся в его глазах, и буквально физически ощущая, как исчезает охвативший ее страх.

— Добрый день. Не будете против, если я напою коня, мэм?

Его пытливые голубые глаза встретились с ее, и, к своему удивлению, Милисент обнаружила необъяснимую слабость в коленях, появившуюся под его пристальным взглядом.

— Нет. Пожалуйста. Не хотели бы и вы выпить холодной воды, мистер… — Она ждала ответа.

— Бонд, — ответил тот, подводя лошадь к желобу с водой. Повернувшись к Милисент с приятной улыбкой, добавил: — Ваше предложение насчет воды просто великолепно.

Он не сводил с нее взгляда, и Милисент, почувствовав себя неловко, отвела глаза в сторону.

— Одну минуточку, — пробормотала она, собираясь войти в дом.

— Благодарю вас, — ответил он, улыбаясь еще шире.

Милисент поспешила в дом, упрекая сама себя. Старая дура. Буквально очумела только из-за того, что тебе улыбнулся мужчина. Боже милостивый, у него, наверное, целая дюжина детишек сидит дома и ждет его возвращения. А ты старее самого Моисея.

Продолжая безмолвный монолог, Милисент достала с полки сидр и, поддавшись внутреннему импульсу, положила на тарелку несколько кусочков хлеба, испеченного ею собственноручно утром. Быстро повернулась и решительно направилась к двери, не давая себе возможности передумать.

Выйдя на крыльцо, она грациозно поставила поднос на небольшой столик, стоявший подле кресла-качалки. Она чуть было не предложила ему пройти в дом, однако приличия и правила хорошего тона следовало соблюдать, даже если в данный момент приходилось жить на краю света. Жестом показав на кресло-качалку, она пригласила:

— Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, мэм.

Он подождал, пока сядет она, затем снял с головы шляпу, под которой оказалась густая черная шевелюра. Он легко опустил свое высокое худощавое тело в предложенное кресло.

— Немного сидра? — спросила Милисент, наполняя напитком вместительный стакан. Он взял стакан, она подала ему хлеб.

Поблагодарив, он откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнув аромат свежеиспеченного хлеба.

— Итак, вы, значит, и будете та самая дама-овцевод? — спокойно спросил он, пробуя хлеб на вкус.

Милисент чуть не поперхнулась сидром. Поспешно проглотив откушенный кусок, вовсе не так, как того требовали от настоящей леди правила приличия, Милисент выпалила:

— Что вы, нет. Это ранчо принадлежит моей подруге. Меня зовут Милисент Гроден.

— Рад познакомиться с вами, Милисент Гроден, — произнес Бонд, и она невольно покраснела, когда он произнес ее полное имя. В его устах оно совершенно не походило на имя старой девы.

— А вы сами, мистер Бонд, вы наш сосед?

— Я ваш ближайший сосед с восточной стороны, — пояснил он, вновь удерживая ее взгляд своим.

Она покраснела еще сильнее и опустила вниз свои темно-зеленые глаза, стряхивая при этом несуществующую пылинку с фартука.