Кто же мог подумать, что в детском лагере внезапно окажутся рюмки, бокалы олд фэшн или коньячные такие, пузатые, с тонкими стенками, чтобы напиток грелся от ладоней? Кому они тут нужны могли быть?

Бренна взяла чашку, принюхалась, а потом сделала глоток. И тут же ее лицо исказилось.

— Это не виски, это дрянь какая-то, — проговорила она. — Тому, кто это сделал, нужно локти по руки отрубить.

На несколько секунд наступило молчание, все посмотрели на нее. Ну, в общем-то я не ожидал, что гордой девушке с туманных островов понравится русский виски. Но такой реакции, пожалуй, не ожидал.

— Скажи спасибо, что ты не в Грузии, — сказал я.

— Причем тут Джорджиа? — не поняла она.

А, она даже не про страну подумала, а про штат американский, одноименный. Ну да, в остальном мире вообще мало кто знает о такой маленькой гордой закавказской стране.

— Да потому что есть такое грузинское блюдо. «Жричодали».

Кто-то хмыкнул, но смеха не вышло. Не все поняли. Американцы точно нет.

— Чего? — спросила Бренна.

— Ты не поймешь все равно, — махнул я рукой.

— This means «Eatwhatgiven», — зачем-то перевел Гром. Все равно ведь смысл шутки теряется. Да уж, анекдотов русских импортные не понимают вообще.

— Ну и зачем такие шутки шутить? — Бренна уперла руки в бока. — Если я все равно не пойму.

— Хватит, — вдруг проговорил Отец на английском. — У нас поминки, а вы тут устроили. Давайте лучше выпьем еще тогда уж.

Я налил себе еще немного, на два пальца, дождался, пока все помолчат, потупив взгляды, сделал глоток. Не знаю. Пробовал импортные, пробовал наши, разницы никогда особо не видел. Настоянный самогон — он и есть настоянный самогон. Лучше, кстати говоря, если бы это он и был бы. Скажем, на кедровых орехах настояли бы или на копченой щепе. А так действительно, пей, что дают, и не бухти.

— А теперь я скажу, мужики, — вдруг вперед вышел Гром. Ну он тоже был оратор хоть куда, к тому же, если судить по воинским званиям, то второй после меня, пусть и в другом ведомстве. Не военный, а то ли полиция, то ли еще что-то. Странная штука, короче.

Те же импортные этого не понимали, например. Потому что у них национальная гвардия — это просто ополчение из резервистов.

— Парни, это было сложно, — сказал он. — На самом деле нам очень сильно повезло, что удалось победить. И дальше легче не будет, можете мне поверить. Но в конечном итоге… Очень сильно зависит от того, встанут на нашу сторону люди или нет. «Воронов» ненавидят все, еще больше, чем оккупантов, мы видели это в деревнях, которые освободили. Так что, я уверен, все будет хорошо…

Он переглотнул и продолжил:

— В конечном итоге мы вытянем это все. Но пацаны сегодня в большинстве своем погибли из-за случайности. Так что… Береженого Бог бережет. Думайте о том, чтобы не только врага положить, ну и чтобы самим головы сберечь. И слушайте Края. Он действительно хороший командир. А теперь за победу, парни.

Мы выпили еще раз, а потом пошел разговор. Народ, естественно, разделился на кучки, все пили периодически. Торжественная часть типа закончилась.

В принципе я мог подойти к любой из этих кучек и поддержать разговор — хоть к «росгвардейцам», хоть к ЧВКшникам, хоть к деревенским мужикам, вместе с которыми, кстати говоря, встали и охотники из Краснокаменки. Но мне почему-то не хотелось, так что я так и остался стоять один.

Почувствовав на себе взгляд, повернул голову и увидел Сашу, которая стояла чуть в стороне с бутылкой вина. Я видел, что до этого она пила водку, но сейчас, похоже, решила перейти на напиток полегче.