Мариетта облизнула сухие губы и принудила себя улыбнуться Жанетте. Мать Леона, которую даже в большей мере, чем Лили и Сесиль, занимало поведение сына и гостьи, тем не менее ответила Мариетте улыбкой и похлопала рукой по сиденью стула возле себя. Рафаэль, устроившийся с Селестой у окна, не мог присоединиться к Мариетте, как ему хотелось бы. Но всего еще несколько минут, и его формальный долг по отношению к кузине Леона будет выполнен, и он сможет подойти и выпить бокал вина поблизости от Мариетты, золотистые волосы которой были убраны в некое подобие прически, а ее врожденная грация делала ее нарядной даже в самом простом платье.

— О, пожалуйста, сделайте это для меня, — говорила тем временем Элиза, тронув своей маленькой ручкой руку Мариетты. — Для меня это очень много значило бы, ведь у меня никогда больше не будет возможности получить такое платье, даже когда мы будем при дворе, потому что герцог сказал, что платье из венецианских кружев стоит больше тысячи ливров.

— Но это невозможно, Элиза. Мало времени.

— Тогда хотя бы только лиф. Пожалуйста, Мариетта! Скажите, что вы согласны.

Мариетта беспомощно смотрела в умоляющие голубые глаза. Как она может себе позволить заниматься подвенечным платьем для Элизы после той сцены, которая совсем недавно произошла между ней самой и Леоном? А как отказать? Это может показаться в высшей степени грубым.

— Я видела воротник, который вы сделали для Жанетты, он просто восхитителен. Прошу вас, Мариетта! Вы сделаете меня счастливой.

Мариетта лихорадочно обдумывала, под каким приемлемым предлогом можно было бы отказаться, но ничего не придумала.

— Ну хорошо, — сказала она, — однако сомневаюсь, что успею закончить платье целиком, Элиза.

— О, вполне достаточно только лифа! Я надену его с юбкой из тяжелого шелка. — Элиза от радости захлопала в ладоши. — О, Леон! Мариетта обещает сшить мне свадебное платье!

Леон повернулся к своей невесте, на виске у него чуть подрагивала крохотная жилка.

— Если это тебя обрадует, любовь моя…

— Конечно, обрадует! Это будет самое красивое платье во всем Лангедоке. Как вы добры, Мариетта! Я хочу уговорить вас, чтобы вы остались в Шатонне и не уезжали в Венецию.

Леон определенно старался не смотреть на Мариетту, и герцог, как и все остальные, начал этому удивляться. Репутация Леона как поклонника женщин была общеизвестной, однако герцог, который знал его с детских лет, был полностью уверен, что, вступив в брак, Леон будет верным супругом. Он был совершенно прав, когда утверждал, что Леон отнюдь не волокита. Нравы при дворе вполне устраивали Леона, пока он был холост, но как только брачный контракт будет подписан, Леон станет таким же старомодным, каким был его отец, даря свою любовь одной, и только одной, женщине. И все же герцог не мог отделаться от мысли, что когда Леон смотрит на Мариетту, в его темных глазах вспыхивает огонь желания.

Заинтригованный, он сам взглянул на золотоволосое создание в небесно-голубом платье и получил в ответ улыбку, которая растопила бы лед в самом холодном сердце.

— А что вы скажете насчет музыки? — задал вопрос Рафаэль, отделавшись наконец-то от Селесты. — Кажется, я ни разу не слышал, как звучит вот этот спинет.

— Прелестно звучит. Смею вас уверить, — со смехом произнесла Жанетта. — Для меня ничего нет приятнее, чем слушать игру на нем.

Селесте очень хотелось сказать, что она могла бы поиграть на спинете, однако она сообразила, что вместо того, чтобы любоваться сиянием глаз Рафаэля, она выставит себя заурядной провинциалкой. Ее игра недостаточно хороша для мужчины, который привык слушать музыку в исполнении придворных дам.

Короткие панталоны Рафаэля сидели на нем в обтяжку, перехваченные на коленях ленточками, так же как и рукава шелкового камзола на плечах.