|
Это был Джо Малик, в котором бедный одурманенный кислотой агент 00005 попросту не признал человека. Помолчав, «дерево» добавило: — Или же я видел последнюю битву Добра со Злом, причём и тех и других поддерживал Гор. — Тебе тоже дали наркотик, — раздражённо заметил Чипе. — Можешь в этом не сомневаться, — удаляясь, ответило «дерево». …Я не знаю, как суды намерены это распутывать. С учётом того, что стрелявших было пятеро и они стреляли одновременно, а агенты секретной службы сразу же открыли ответный огонь, никакая криминально баллистическая лаборатория не сможет достоверно восстановить траектории всех пуль. Кого из числа выживших судить за убийство, а кого — за покушение на убийство? Вопрос ценой в шестьдесят четыре тысячи долларов и… что?…а… А сейчас, леди и джентльмены, в этих печальных обстоятельствах… ммм… в этот трагический для истории нашей страны час, давайте все вместе обратим особенно пристальное внимание на нового Президента, который сейчас выступит перед нами с обращением. — Что это за черномазый там стоит? — спросил кого то за кадром новый глава исполнительной власти, прежде чем появиться на телевизионных экранах. «Шевроле стегозавр» въехал на пустующую концертную площадку и остановился. Из окна машины высунул голову гитарист и спросил Леди Велькор: — Что тут за чертовщина происходит? — В кул эйд попала кислота, — серьёзно ответила она. — Все одурели и рванули в город. — Вот дьявол, — сказал гитарист. — Мы впервые должны были выступать перед большой аудиторией. Ну и невезуха! Он развернулся и уехал. Леди Велькор прочла надпись на заднем стекле его машины: «ИНЦИДЕНТ В ФЕРНАНДО ПО». — Как ты сейчас, детка? — спросил Саймон. — Я знаю, кто я, — медленно ответила Мэри Лу, — и думаю, что мой ответ понравится тебе не больше, чем чикагской полиции. — Её глаза были исполнены далёкой печали. Вольфганг и Винифред почти добрались до берега, как вдруг вода забурлила и вокруг замелькали зловещие веретенообразные тела. Винифред истошно завопила: — Вольфганг! Ради Груада, Вольфганг! Меня тянут вниз! Её длинные светлые волосы ещё какое то мгновение оставались на поверхности, затем исчезли и они. И тогда их осталось двое. Вольфганг понял, что её утащили дельфины. Он продолжал неистово плыть к берегу. Что то схватило его за брючину, но он брыкнулся, высвободил ногу и выбрался на мелководье, где его уже не могли преследовать морские твари. Он поднялся на ноги и побрёл к берегу. И столкнулся лицом к лицу с Джоном Диллинджером. — Прости, дружище, — сказал Джон, вскидывая автомат. Тридцать серебряных пуль ударили Вольфганга, словно тяжёлые дуби— ны. Он отлетел обратно в воду и лишился чувств. Мерзкие щупальца сжали его душу. Он услышал гадкий бормочущий смех, перешедший в поистине бездонный хохот, а затем отвратительный голос: Добро пожаловать в место, подготовленное для тебя навеки. Теперь ты и в самом деле никогда не умрёшь. И в этот момент замурованная, словно муха в янтаре, душа Вольфганга Зауре познала, что она останется в заточении на миллиарды и миллиарды лет, и закричала… И тогда остался один. Джо Малик, чувствуя себя так, словно он наблюдает за собственной игрой из зрительного зала, подошёл к Нему и протянул руку. — Поздравляю, — ледяным тоном произнёс Малик. — Ты и впрямь это сделал. Хагбард взглянул на руку Малика и сказал: — В прошлый раз ты был любезнее. — Прекрасно, — сказал Джо. — Мой Господь, мой враг. Он наклонился вперёд, поцеловал Хагбарда в губы, вытащил из кармана пистолет и аккуратно выстрелил ему в голову. И тогда не осталось никого. |
