— Слушай. Вот если метаморф нагадит в Биоме, он гарантированно получит тот самый принудительный статус паразит. А если это сделает мезоморф? Ну просто вряд ли эти твари дружно бегают срать в какое-то конкретное отхожее место, и… Но ведь и в принципе не срать они не могут?

— Не могут, и по любому где-то гадят. Но, вот остальное… — Нагайна пожала плечами, и резко сменив тему, с откровенной усталостью в голосе, бросила всё той же Церне:

— Хватит скулить.

— Да, главная самка. — Шмыгнув носом отозвалась та. — Простите нас, госпожа главная самка. Мы… Нам просто страшно. Очень. Потому, что если бы мы стали паразитом. Спасибо, что вы этого не…

— Причитать, тоже хватит. — Не менее устало бросил я. — А потому если ты уже и наелась, и наблевалась, и наскулилась, то давай, вытирай сопли, и готовься с лихвой нашу щедрость отрабатывать. — Поймал ее крайне характерный откровенно испуганный взгляд и поспешно добавил:

— Да не тем, отрабатывать, чем ты подумала! Не тем! Потому что больно любить тебя сейчас никто не собирается! Ни «больно», ни «вообще»! Мне… Нам, от тебя в первую очередь информация нужна. Понимаешь? Только информация.

— Мы понимаем. — Кивнула Церна. — Мы снова ничего не понимаем, но все понимаем. Что именно сейчас хочет узнать от нас главный самец?

— Многое. — Вздохнул я, присаживаясь перед той на корточки. — Например, почему ты постоянно говоришь о себе во множественном числе?

— Видимо просто защитная реакция психики, милый. — Ответила за Кошкобабу Нагайна. — Она просто оказалась совсем одна и, чтобы не сойти с ума стала считать, что её двое.

— Не стала… — Покачала головой Церна. — Потому что нас действительно двое. Потому что, если бы Церна была одна, она бы не выжила. Потому что каждому нужен друг. Друг, который не отвернётся от тебя, кем бы ты ни был. Вот у Церны и появилась Церна. А у Церны появилась Церна. И вместе мы действительно смогли выжить. Мы во всём помогали друг другу, и действительно смогли выжить. А теперь, когда главный самец этого герша ещё и забрала нас к себе мы счастливы.

— Ясно… — Прищёлкнула языком Нагайна и некоторое время явно что-то прикидывая промолчав, внезапно пристально смотря той в глаза едва слышно поинтересовалась:

— А скажи-ка мне вот, что, милая. Когда именно у Церны появилась Церна? Церны ведь не сразу после получения ею статуса фурла оказалось двое?

— Не сразу. — Как загипнотизированная медленно покачала головой Кошкобаба. — Вначале Церна очень долго была совсем одна, а потом ее поймали, и принялись больно любить. А ещё больно бить. Очень. Больно бить, больно любить, и смеяться, что, мол, такая удача и бесплатно. Двое держали, a один бил и любил. Потом Церну бил и любил уже другой. А Церна была одна. Совсем одна. Но не долго. Потому что, когда бить и любить её принялся третий самец, тут то у Церны и появилась Церна. А у Церны появилась Церна. И мы смогли выжить.

— Бедная самочка… — Едва слышным шепотом хором прокомментировали это близнецы рептилоиды.

— Бедная. — Подтвердила Нагайна. — Нет, понятно, что она фурл, а Биом это не курорт, но тем не менее, у всего ведь должны быть некие условные границы…

А, я…

Я просто мысленно поклялся сам себе найти и уничтожить тех ублюдков. Любой ценой. Любой, и точка! Так что пусть прямо сейчас молят биом о том, чтобы тот экстренно переработал их всех на питательную биомассу, или сами бросаются в пасть буянящим сейчас в белых зонах мезоморфам, потому что, если до них доберусь я, их жизнь превратится в ад.