— Ты это слышал? — Чуть ли не теряя сознание прошептала она. — Милый, умоляю, подтверди, что всё это мне сейчас не послышалось. Подтверди, что слова Фиссары, мне сейчас не послышались. Ну… Пожалуйста.

— Не показалось. — Подтвердил я, и уже в следующее мгновенье будучи бесцеремонно взваленным это свиноматкой на плечо молниеносно выдвинулся в сторону одной из дополнительно расположенных в этой хавне дверей, что видимо и скрывала за собой тот самый неведомый мне «карунт», которым оказалось… Некое подобие довольно популярных в моём прежнем родном мире расположенных при кабаках и ресторанах ВИП-залов.

По крайней мере небольшие размеры данного КВАДРАТНОГО помещения, целых две (одна из которых вдобавок оказалась чернокожей) торчащих из стены сиськи, откровенно вычурной формы играющая роль люстры светящаяся бородавка, а также некое подобие слепленного из фиолетовой слизи огромного дивана, с выходящей из его правого подлокотника и заканчивающейся костяным наконечником «пуповиной», на мой взгляд отчётливо заявляли именно об этом. О том, что данное местечко, оно отнюдь не для здешних «простых смертных».

— Милый. — Предварительно аккуратно поставив меня на пол и тотчас следом рухнув на «диван» прошептала Кшайя. — Милый, ты… Я… Мы… Мы же сейчас практически в раю. Это же один из карунтов нашей хавни. Он же стоит аж десять тысячи фиомов за мини цикл, а нас… Нас сюда сейчас на целых четверть мини цикла бесплатно пустили.

— Вообще-то не бесплатно, а в долг. — Внимательно изучая обстановку напомнил я. — А ещё… Странное у тебя какое-то представление о рае… Дорогая.

— Наверное. — Не стала спорить толстуха, и сунув в рот тот самый костяной оконечник растущей из дивана пуповины, а также сделав из него отчётливый глоток продолжила:

— Наверное. Просто… Просто согласись, милый, что понятие «рая», очень сильно зависит от ситуации, в которой ты на данный момент находишься. Например, когда там, в своей родной изаторной локали, я сидела в тюрьме, то раем для меня являлись: одиночная камера, кусочек торта, бутылка вина, работающий телевизор, а также отсутствие побоев.

— Ты сидела в тюрьме? — Присаживаясь рядом с Кшайей искренне поинтересовался я. — И, наверное, по заведомо ложному обвинению, да?

— Нет. — Делая очередной глоток покачала головой толстуха. — Я действительно была виновата.

— И что же ты сделала? — Снова совершенно искренне поинтересовался я.

— Неважно.

— А какой срок дали?

— Большой. Пожизненный. — Сделав третий глоток вздохнула Кшайя, и протянув мне всё тот же наконечник добавила:

— На. Хлебни. И не бойся. Я же сказала, что это для тебя совершенно безопасно.

Я на пару секунд замялся, однако предложение принял.

Вкус у вытекающей из данной трубки жидкости оказался неожиданно приличный, и очень напоминал старое доброе французское вино под названием Шардоне. Разумеется, если бы это самое Шардоне имело консистенцию ликёра и крепость навскидку градусов эдак под тридцать.

— Ну, как? — Едва слышно поинтересовалась толстуха, дождавшись пока я сделаю свой глоток.

— Не дурно. — Снова совершенно честно признался я, чувствуя, как по телу начало растекаться тепло. — Реально неплохо.

— Согласна. — Обратно принимая у меня оконечник подтвердила толстуха. — Более, чем недурно.