— А твои родители не смогут помочь? — спросила Джилли.

— У них нет денег, по крайней мере, так они мне говорят. Родители считают, что я зря трачу время.

— Но ведь твои картины действительно хороши. А ты рассказала им, что Рашкин стал заниматься именно с тобой, хотя много лет не допускал в свою мастерскую никого из студентов? По крайней мере, — добавила Джилли, — насколько мне известно. От тебя я услышала о нем больше, чем от всех преподавателей по истории искусства.

— Я говорила родителям об этом, — сказала Иззи. — Но отец не согласен с моим желанием стать художником. С матерью было бы проще договориться, а вот отец считает меня совсем пропащей.

— Ты должна была всё мне рассказать, — упрекнула ее Кэти.

— Я не решалась, — ответила Иззи. — Мне придется уехать из нашей комнаты, а я буду так скучать по тебе... — Она беспомощно пожала плечами.

— Мы переедем вместе, — сказала Кэти. — Совсем уедем из кампуса. Алан говорил, что на Уотерхауз-стрит полно свободных недорогих квартирок и чердаков. Он и сам после пятнадцатого собирается подыскать себе новое жилье.

— И я снимаю квартирку в доме всего в паре кварталов от этой улицы, — подхватила Джилли. — Это хороший район, недорогой, но вполне приличный. Там повсюду живут художники и музыканты. Иззи, тебе там понравится.

— У нас будет настоящая община. А ты попробуешь взять заем на продолжение обучения.

— Я не уверена, — сомневалась Иззи.

— Ты могла бы продать некоторые из своих картин, — предложила Джилли. — У тебя, должно быть, накопилось немало работ. А я знаю подходящую галерею, где можно их выставить. Не гарантирую, что там примут все твои работы, но надо попробовать.

— А можно на пирсе продавать их туристам, — сказала Кэти.

Джилли воодушевленно кивнула:

— Софи в выходные продает там свои городские пейзажи, выполненные пером, и говорит, что иногда немало на этом зарабатывает.

Иззи со слезами на глазах поблагодарила подруг. В последнее время необходимость решить денежный вопрос и признаться Кэти в предполагаемом отъезде сильно портила ей настроение. Она страстно хотела остаться в городе, не расставаться с друзьями и иметь возможность продолжать занятия у Рашкина. И еще закончить университет, чтобы получить степень бакалавра. Но больше всего ее пугала перспектива бесславно возвратиться на ферму и тем самым подтвердить правоту отца.

— Вы мои самые верные друзья, — сказала Иззи. — Что бы я без вас делала?

Кэти крепко пожала ее руку:

— Для этого друзья и существуют, та belle Иззи. Не беспокойся. Всё устроится как нельзя лучше.

Но он только кивнул и бросил в ответ:

— Да, продолжай.

Глядя на его лицо, невозможно было определить, что думает художник по этому поводу, и Иззи нервничала всё сильнее. Хотя он ни разу не сделал попытки ударить ее после того случая перед Рождеством, всё остальное было по-прежнему. Рашкин был всё таким же властным и несдержанным и мог разразиться гневной тирадой по малейшему поводу. Иззи хотела поддержать его намерение лечиться, но он попросту не желал обсуждать этот вопрос. Несмотря на то что художник больше ни разу не поднял на нее руку, Иззи нередко возвращалась домой в слезах. Тогда она подолгу сидела на кровати не в силах уснуть, гадая, почему так долго позволяет ему подобные выходки, и клялась расстаться с диктатором раз и навсегда. Но, возвращаясь в студию на следующий день, заставала Рашкина в добром расположении духа, и все ее благоразумные намерения бесследно исчезали.