Наконец Роланда решила встать и закончить финансовый отчет, начатый накануне вечером. Если уж невозможно выспаться, надо хотя бы с пользой провести время.

Она сварила у себя на кухне чашку крепкого кофе и спустилась вниз. На пороге кабинета она замерла от удивления. И причиной тому был даже не странный запах, витавший в воздухе. В углу, на кушетке, свернулась калачиком маленькая фигурка. Козетта, одетая всё в тот же свитер и башмаки, положив голову на подлокотник и крепко прижав руки к груди, изогнулась в виде буквы Z.

Роланда тихонько прошла к своему столу и поставила чашку. Рука некстати дрогнула, и несколько капель коричневой жидкости пролились на одну из страниц отчета, но Роланда даже и не подумала их стереть. Она только молча смотрела на загадочную незнакомку и удивлялась странному запаху, заполнившему помещение. Опомнившись наконец, Роланда сходила в кабинет Шауны, принесла оттуда одеяло и накрыла Козетту.

— Я не сплю, — отозвалась девушка.

Роланда вздрогнула от неожиданности и медленно опустилась на край журнального столика рядом с кушеткой.

«Что ты здесь делаешь? — хотела спросить она. — Как ты сюда попала?» Но вместо этого произнесла совсем другие слова:

— Полагаю, тебе не очень-то удобно лежать на кушетке. У меня наверху есть кровать, можешь поспать там.

Девушка серьезно посмотрела в ее лицо:

— Вы же помните, я не нуждаюсь в отдыхе и не могу видеть сны.

Резкая смена темы разговора не обескуражила Роланду, в подобных местах к этому быстро привыкаешь.

— Все видят сны, — сказала она. — Просто ты их не помнишь, вот и всё.

— Тогда почему я не могу рисовать? — спросила Козетта.

— Я не уверена, что улавливаю связь между снами и рисованием.

Козетта села на кушетке и подняла с пола еще не просохший холст. Увидев его, Роланда догадалась о происхождении запаха. Растворитель. До этого ей никак не удавалось определить этот запах, поскольку данное вещество было в фонде совершенно не к месту.

— Посмотрите, — сказала Козетта. — Это ужасно.

Роланда назвала бы рисунок произведением в примитивистском стиле. Мазки темно-голубой, красной и фиолетовой красок, использованных Козеттой, складывались в образ спящей в постели женщины. Перспектива была несколько искажена, пропорции соблюдались неточно, но в портрете, несмотря на явный недостаток техники, было определенное чувство — какого-то тягостного беспокойства.

— Я бы не сказала, что это ужасно, — произнесла Роланда, внимательно всматриваясь в картину.

Ее внимание привлек контур изголовья. Это же ее собственная кровать! Козетта нарисовала Роланду, спящую в своей спальне наверху. Значит, это был не сон. Девочка на самом деле наблюдала за ней.

— Но вы же не станете утверждать, что работа хороша, не так ли?

Роланда с трудом заставила себя вернуться к разговору. Мысль о том, что Козетта проникла в квартиру, сидела в спальне и наблюдала, совершенно выбила ее из колеи. Как ей это удалось? Входная дверь внизу заперта, дверь в квартиру тоже.

— Ну как? — настаивала Козетта. Роланда откашлялась.

— Как давно ты занимаешься рисованием? — спросила она.

— О, годы и годы. Но мне ни разу не удалось изобразить предмет так, как он выглядит на самом деле, как это делает Изабель. Будь я на ее месте, ни за что не отказалась бы от своего дара.

В словах девушки звучала такая искренность, что Роланда не удержалась от улыбки.

— А ты заканчивала какие-нибудь курсы? — спросила она. — Обучение живописи — долгий процесс.