Он вздохнул, но пошёл к двери. Развернувшись, я наблюдала, как он присел и начал возиться с замком. Я услышала щелчок, и он встал, направившись назад к своей машине и не взглянув на меня. Когда он достиг своего автомобиля, то скользнул на водительское сиденье и холодно бросил: «Залезай». И это была не просьба — это было требование.

Та часть меня, которая расплавилась до того, вновь вспыхнула от его слов, и я даже перестала дышать. Он явно был придурком, но — опять же — моему телу было без разницы.

Всю обратную дорогу в Портленд я пыталась анализировать своё влечение к нему. Я даже не была уверена, правильное ли это слово. Меня не влекло к нему. Меня тянуло к нему. Притягивало. Это не имело никакого смысла, не для меня, во всяком случае. Он был почти полной противоположностью всего, чего я когда-либо хотела. Ну, насколько имела представление. Я понимала, что ничего о нем не знаю. Всё, о чём я имела представление: он носит чёрную кожаную куртку словно вторую кожу, никогда не выглядит плохо в джинсах и у него завораживающие карие глаза. О, и моё тело жаждало близости с ним.

Мы не вымолвили ни слова всю обратную дорогу в город, и, когда он остановился на подъездной дорожке, я открыла дверь и вылезла, не нарушая тишины. Я резко вдохнула, когда услышала, что вторая дверь открылась и его шаги приближались ко мне. Но я не обернулась и продолжила путь, лишь остановившись, чтобы ввести код на клавиатуре на двери.

— Лена, — моё имя, слетевшее с его губ, чуть не вывернуло меня наизнанку. Мотая головой из стороны в сторону, я пыталась ясно дать понять, что не хочу слышать его следующие слова. Неудивительно, что он не послушал. Вместо этого его рука обернулась вокруг моего локтя, и он развернул меня к себе, наши лица опять оказались в нескольких дюймах друг от друга. Одна его ладонь легла на мою щеку, и я снова с трудом удержалась, чтобы не наклониться к нему и позволить себе раствориться в нем.

Одной рукой Престон медленно разрушал всё, к чему я стремилась. В тот момент у меня была только одна цель: доказать, что мой муж был обманывающим, лживым ублюдком, получить то, что принадлежит мне, и двигаться дальше по жизни. Престон Рид мог разрушить все.

— Нам нужно поговорить, — попытался он ещё раз.

— Нет, — сказала я сразу. — Тебе нужно пойти домой и закончить эту работу самостоятельно. Принеси мне доказательства, и тогда мы сможем пойти разными путями, — вспомнила, что его деньги лежат на моем кухонном столе. — Я пойду внутрь и возьму твои деньги. Дай мне минуту.

— Мне они не нужны.

Я остановилась после его слов и повернулась, пытаясь быть храброй и вести себя так, будто он не имеет надо мной власти.

— Я наняла тебя для работы, поэтому ты возьмёшь деньги. Или думаешь, я должна нанять кого-то ещё? — мои глаза нашли его, и даже в тусклом свете фонарей я все ещё могла видеть, что тёмно-коричневые ирисы (прим.: имеются в виду конфеты) вновь смотрят на меня. Всего лишь на мгновение мне показалось, что в них что-то вспыхнуло, но эта искра так быстро исчезла.

— Нет. Тебе не нужно нанимать кого-то ещё. Я найду доказательства.

— Ладно, — прошептала я. Открыла дверь и вошла в дом, направившись на кухню, чтобы найти конверт с двумя тысячами долларов, который Сэм принесла мне. Схватила его со стойки и повернулась, чтобы выйти обратно на улицу, когда увидела привалившегося к кухонному косяку Престона. — Вот, — сказала тихо и протянула ему конверт.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, и, когда его глаза встретились с моими, я немного удивилась, увидев в них печаль. Он взял деньги и спрятал конверт в задний карман. Приподняв подбородок, он безмолвно сказал: «Спасибо». Мои хорошие манеры дали о себе знать, и прежде чем смогла остановиться, я предложила:

— Хочешь что-нибудь выпить? Скотч, например?

— Неразбавленный, — был его короткий ответ, который прошёлся по мне волной, голос Престона был безэмоциональным, глубоким и хриплым.