Лорен отступила на шаг, чтобы дать возможность графу и его наместнику побеседовать наедине.

Несколько шотландцев подняли мертвого ягненка и, толкуя о чем-то вполголоса, понесли его в деревню. Остальные сородичи Лорен понемногу расходились, косо поглядывая на пришельцев и переговариваясь между собой. Лорен от души порадовалась, что не слышит этих разговоров.

Один лишь Родрик так и остался стоять, не сводя с нее глаз. Девушка одарила его долгим холодным взглядом, и в конце концов он не выдержал и тоже пошел прочь.

Рядом вдруг возникла Кенна, бледная и решительная; за ней тенью следовал ее муж. Лорен обратилась к Ариону:

— Ужин будет в общинном доме — вон там, на вершине холма. — Она взглянула на Кенну, и двоюродная сестра быстрым кивком подтвердила ее слова. — Конюшни — вот здесь, справа. Когда разместите коней, приходите ужинать. Обсудим вашу находку после еды.

Арион отвесил ей изящный, даже чересчур изящный поклон. Лорен притворилась, что не заметила скрытой в этом поклоне издевки, и вместе с Кенной неспешно стала подниматься вверх по склону холма.

— Я думала, что сегодня ты будешь ужинать в моем доме, — понизив голос, заметила Кенна.

— Думаю, будет лучше, если сегодня я отправлюсь на ужин в общинный дом, — так же тихо ответила ей Лорен.

Кенна усмехнулась:

— Ну, еще бы! Там, по крайней мере, будет на что посмотреть.

Она сама взялась накрывать на стол, поскольку хорошо понимала, что здешние женщины не решатся подойти к чужакам, если им не подать пример. Взяв миску с бараньим жарким, Лорен направилась прямиком к графу Моргану, который сидел за столом в окружении своих людей и не сводил с нее глаз. Девушка поставила перед ним еду, повернулась и обнаружила, что за ней идет Кенна с двумя мисками в руках. Вслед за тем и прочие женщины занялись привычным делом. Они молча расставляли еду перед чужаками, и те тоже предпочитали помалкивать.

Неловкое положение спасали дети — Лорен это даже отчасти позабавило. Мальчишки Кенны, юные проказники, глазели на чужаков с откровенным любопытством. Вслед за ними в трапезную пробрались и другие дети, и скоро зал огласился громким смехом, возней и радостными воплями.

Лорен в конце концов пристроилась к столу в компании детей, и они тотчас забросали ее сотнями вопросов. Хохоча вместе с ними, она как могла старалась удовлетворить их любопытство. Каково это — жить в Кейре? Правда ли, что замок выше туч? Она может разговаривать с ангелами? А сосчитать всех тюленей на берегу? И кто такие англичане? Почему они такие странные с виду? И смотрят так сердито?

— Они просто голодные, — пояснила Лорен. — Как вы и я. Ну-ка, кто стащил мой хлеб?

Ужин понемногу тянулся. Лорен, оглянувшись, убедилась, что всеобщее напряжение заметно ослабло, хотя трапезная по-прежнему была поделена пополам. Кто-то из ребятишек дернул ее за рукав, и она повернулась, готовая отвечать на новую порцию вопросов, но тут ее взгляд упал на Моргана, сидевшего в другом конце залы. Всего на один краткий и бесконечный миг глаза их встретились.

Он не притронулся ни к еде, ни к питью, ни с кем не обменялся ни словом. Похоже, он был целиком погружен в размышления, судя по всему, не слишком веселые. При этом он неотрывно смотрел на Лорен. Дымный полумрак, царивший в трапезной, размывал, заволакивал его лицо, но Лорен и не нужно было света. Один лишь этот краткий взгляд — и она мгновенно позабыла обо всем, окружающий мир перестал для нее существовать. Лица, голоса, движения — все исчезло, рассеялось, словно дым. Лорен видела одного лишь Ариона, недвижного, несгибаемого, неустрашимого.

На краткий миг, казавшийся вечностью, Лорен затаила дыхание. Сердце ее стучало гулко и тяжко.

Знакомый уже томительный жар желания охватил ее с такой силой, словно в мире не было никого, кроме них двоих, словно они уже сжимали друг друга в объятиях.