«Опель Корса» без опознавательных полицейских знаков двигался сквозь напряженное в час пик движение в сторону района Фишпондс. Кейт была нетерпеливым водителем — недовольно ворчала, когда они останавливались на светофорах, а в случае задержек на дороге вытягивала шею, пытаясь рассмотреть, что там случилось. Она все время была в движении — нервно барабанила пальцами по рулевому колесу, морщила нос, ерзала на сиденье. Когда движение транспорта возобновлялось, она всем телом подавалась вперед, как будто это могло продвинуть их быстрее.

— Тоскуешь по мигалке с сиреной?

Кейт ухмыльнулась.

— Вероятно, есть немного.

Глаза ее были слегка подведены карандашом, следов другой косметики заметно не было. На лицо беспорядочно спадали темно-каштановые вьющиеся пряди волос, хотя черепаховая заколка, по идее, должна была удерживать их.

Рей вытащил мобильный и сделал несколько звонков, дабы убедиться, что группа по оформлению ДТП в пути, что дежурный суперинтендант в курсе и что кто-то уже вызвал оперативный фургон — громыхающий драндулет, под завязку забитый тентами, аварийными огнями и горячими напитками. Все было сделано. Честно говоря, так происходило всегда, но как дежурный детектив-инспектор, ДИ, он был той инстанцией, на котором лежала вся ответственность. Сообщения от полицейского патруля частенько выводили ситуацию из состояния равновесия, и тогда работа всего управления сбивалась, но так в принципе и должно было быть. Они все прошли через это; даже Рей, который провел в форме патрульно-постовой службы минимальное время, прежде чем пошел на повышение.

Он сообщил в диспетчерскую управления, что они будут на месте через пять минут, но домой не позвонил. Он привык звонить своей Мэгс в тех редких случаях, когда собирался приехать пораньше, что представлялось гораздо более разумным и логичным, учитывая, сколько времени он проводил на работе.

Они повернули за угол, и Кейт, притормозив, поехала очень медленно. На улице в беспорядке стояло с полдюжины полицейских машин; место происшествия каждые несколько секунд освещалось голубоватым светом вспышек фотокамер. На металлических треногах были расставлены прожекторы, разрывавшие мощными лучами пелену моросящего дождя, который за последний час, к счастью, утих.

Когда они выходили из участка, Кейт задержалась, чтобы взять плащ и сменить туфли на каблуках. «Практичность превыше моды», — рассмеялась она, бросая туфли в свой шкафчик и натягивая резиновые сапоги. Рей редко задумывался о подобных вещах, но сейчас пожалел, что не прихватил хотя бы плащ.

Они припарковались в сотне метров от большой белой палатки, натянутой, чтобы защитить от дождя улики, которые могли остаться на месте происшествия. Одна сторона палатки была поднята, и внутри они увидели женщину-эксперта, которая стояла на коленях и что-то вытирала тампоном на асфальте. Чуть дальше по улице еще одна фигура в светлом бумажном костюме криминалиста изучала одно из громадных деревьев, росших вдоль дороги.

Подойдя ближе, Рей и Кейт остановились возле молоденького констебля, чья флуоресцентная куртка была застегнута на молнию так высоко, что между ее воротником и козырьком фуражки почти не было видно лица.

— Добрый вечер, сэр. Вы хотите зайти внутрь? Тогда я должен буду вас записать.

— Нет, спасибо, — сказал Рей. — Скажи-ка нам лучше, где твой сержант.

— Он сейчас в доме матери, — ответил констебль и, прежде чем вновь нырнуть в свой поднятый воротник, указал в сторону ряда домов дальше по улице. — Номер четыре, — с запозданием приглушенно добавил он.

— Боже, что за ужасная работа, — сказал Рей, когда они с Кейт отошли в сторону.