— И чем же они зацепили старого императора?

— Там комплексная работа, Макс. Веденееву пообещали бессмертие. А еще разогнали его фобии и сыграли на слабостях. Фаворитка Толи Веденеева в девичестве Поляницкая и она беременна, так что пользуется моментом и вьет из венценосного любовника веревки. А еще три человека из этой семьи занимают серьезные позиции в Тайном приказе. Один возглавляет информационно-аналитический отдел, который составляет докладные записки для императора. Другой заместитель в отделе инновационных технологий. А третий не последний человек в контрразведке. Вот и представь, на что они все способны, если действуют вместе, придерживаясь общего плана? В каком свете тебя преподносят правителю страны? И что он о тебе думает, читая докладные записки, в которых черным по белому написано, что ты постоянно кроешь его матом и готовишься отобрать у Веденеевых корону? А ведь император наш ровесник. Но ты выглядишь просто замечательно, здоров и полон сил. Впрочем, как и я. А он живет только за счет трофеев из Отстойника. Толя это видит и проводит сравнения, которые все не в его пользу. А тут ему еще в уши дуть начинают, что можно сохранить здоровье и оставаться вечно молодым, есть такой способ, но для этого необходим мощный источник Хортовых.

— Значит, вот оно как… — протянул патриарх и почесал затылок. — История правдоподобная. Но где доказательства?

— Здесь, — Мухтар положил на стол флешку. — Запись семейного схода семьи Поляницких и копии некоторых докладных записок, которые составлялись для императора.

Максим Петрович помедлил и, снова достав коробочку с артефактом, передал ее турку, а сам взял флешку. После чего, не сговариваясь, мужчины встали, кивнули один другому и на этом моменте встреча окончилась. Мы с дедом направились к машине, а Мухтар и девушка, то ли телохранительница, то ли доверенная служанка, остались в беседке.

Когда направлялись домой, прадед что-то бурчал под нос, и я уловил его слова:

— Вот же суки… Ну вы у меня за все ответите… Никто не выживет…

Видимо, эти угрозы касались семьи Поляницких и я был уверен, что прадед с ними, действительно, расквитается.

Впрочем, вскоре он замолчал, а когда мы вернулись домой, он велел мне идти за собой.

Мы пришли в кабинет патриарха. Максим Петрович тяжело рухнул в свое кресло и, посмотрев на меня, спросил:

— Ты Мухтара раньше встречал? Ну, в смысле, в той жизни?

Словно специально, именно в этот момент, память выдала результат, и я вспомнил, почему лица Мухтара и девушки показались мне знакомыми.

— Да, дед, — ответил я патриарху. — Мы никогда не общались.