Соловьёва. Шура, я уже поговорила. Нам пора.

Дранков. Ну хотя бы приличия ради. С кем я сижу за одним столом?

Соловьёва. Знакомьтесь. Профессор Дранков, а это… (Вопросительно смотрит на Брагина.)

Брагин. А я даже не знаю, каким именем назваться. В паспорте я Арнольд…

Дранков. Арнольд? Красиво. Можно в цирке выступать.

Брагин. Вообще-то, я не Арнольд. Я Андрей.

Дранков. Шура.

Брагин. А дальше?

Соловьёва. Его все так зовут, даже дети.

Дранков. А дальше, Арнольд, мы с вами выпьем и подружимся.

Соловьёва. Нет-нет, не наливайте ему.

Дранков. Елена Анатольевна, вы будете тут пить, а я на вас смотреть и задыхаться от зависти? Это же вино. Не водка, не коньяк, даже не виски – вино!

Брагин. Тогда я, с позволения Елены Анатольевны, налью вам, Шура.

Дранков. А почему вы спрашиваете её позволения? Мне налить можно всегда.

Соловьёва. Немного ему, символически.

Дранков. Не будь при мне палатой мер и весов! Наливайте, наливайте, не бойтесь.

Брагин наливает.

Рад знакомству. (Пробует вино на вкус.) Сейчас скажу, откуда вино… Значит, вы были шустрым человечком в нашем весёлом тире, и что же с вами стряслось? Кто-то в вас попал?

Соловьёва. Речь не о нём, а о даме.

Набирает номер телефона. Отходит.

Дранков. О да-а-ме? Это интересно вдвойне.

Соловьёва (по телефону). Это я. Ну как там Татьяна?.. До сих пор в операционной? Чего она там копается?.. Молодец, молодец. Дальше что? Рассказывай…

Дранков. Оставь ты Таньку в покое! Что ты её дёргаешь?

Соловьёва (Дранкову). Я со своим секретарём говорю.

Дранков. Танька хирург не хуже тебя. Иди сюда, будь украшением застолья, женщина! Посиди с мужчинами.

Соловьёва. Не ори, мужчина. (В телефон.) Женька, посмотри, что у меня завтра после двенадцати?

Дранков (Брагину). Неплохое вино. Это юг Италии, возможно Сицилия.

Брагин (смотрит на бутылку). Сицилия.

Украдкой взглянув на Соловьёву, подливает в бокал Дранкова.

Дранков. Винодел – какой-нибудь старый мафиози на пенсии… Ну, и что же случилось с дамой?

Брагин. Началось с ерунды. Я сидел в банке, напротив – детская художественная школа. Слышу – какой-то лязг, скрежет. Смотрю в окно: мусоровоз забирает контейнер, а там одни бутылки. А мне коллектив подарил подзорную трубу, я навёл – ё моё! водка, вино, пиво, опять водка!.. Думаю: откуда в школе столько водки? Вроде дети. В окнах обычно вижу в трубу девушек, с утра до вечера рисуют какие-то кувшины. По субботам перед ними ставят голого мужика – девушки начинают созревать быстрее…

Дранков. Кого ставят? Голого мужика?

Брагин. Ставят копию, сейчас вспомню… Да вы его видели, стоит во Флоренции…

Дранков. Давида?

Брагин. Точно.

Дранков. Видел и не раз. Только он, извините, не мужик, – это всё-таки творение Микеланджело.

Брагин. Всё правильно.

Соловьёва (вернулась к столу, говорит по телефону). Ну я поняла. Позвони ей, попроси приехать завтра в одиннадцать…

Дранков. Друг мой, о созревающих девушках вам надо не с пластическим хирургом говорить, а с психиатром. Вам повезло…

Брагин. Кто знает, может, и такой врач потребуется.

Дранков. У нас пока к этому не привыкли, но людям бизнеса необходим психиатр. Никто же не знает, как сейчас жить. Один передел, другой… Так и хочется крикнуть наверх: «Мальчишки, заканчивайте, наконец! Иных уж нет, а те далече. Дайте людям спокойно пожить».

Брагин опять подлил в бокалы.