Дик удивленно покачал головой.

— Это невыгодное предприятие, — продолжала она. — Миссис Граффит, которая вела у меня хозяйство и присваивала всю мою выручку, находила, что куры изменились к худшему после войны и не давали дохода.

Он рассмеялся.

— И вы ликвидировали свое дело?

Она несколько раз кивнула головой.

— Я не могу сказать, что продала дом: он давно был продан по частям за долги. Это вовсе не так грустно, как кажется. Дом был уродливый и старый, с темными углами, в которых можно было стукнуться лбом, с запахами, оставшимися после бесчисленных поколений владельцев, которые жили в нем со времени его основания. Крыша протекала, и ни одно окно не закрывалось. Я даже сочувствую людям, которым он достался.

— Как хорошо, что у вас есть сестра, которая встретит вас на вокзале, — сказал Шеннон.

Считая, что ей только семнадцать лет, он относился к ней немного покровительственно.

— Да, — подтвердила она без особого энтузиазма. — Мы уже в Барнгеме, не так ли?

— Да, мы уже в Барнгеме, — согласился он, и через несколько минут остановил машину у вокзала. Они вышли из автомобиля. Он взял поразительно легкий багаж девушки и проводил ее до перрона, где решил остаться до прихода поезда.

— Ваша сестра живет в Лондоне?

— Да, на Керзон-стрит.

Она сама поразилась, что сообщила ему это. Никто в окрестностях даже не знал, что у нее была сестра. Дик скрыл свое удивление.

— Она служит там?

— Нет. Она — миссис Мартин Элтон, — к собственному удивлению произнесла Одри.

— Не может быть! — пораженный воскликнул он. Вдали показался поезд, и он поспешно отправился купить ей в дорогу несколько журналов.

— Это очень мило с вашей стороны мистер?.. А меня зовут Одри Бедфорд.

— Я запомню это, — улыбнулся он, — я прекрасно запоминаю имена. Меня зовут Джексон.

Он постоял, провожая поезд глазами, пока не скрылись из виду тусклые красные огни заднего вагона. Потом он медленно вернулся к своему автомобилю и поехал в ближайший полицейский участок, чтобы сообщить о столкновении с омнибусом.

Миссис Мартин Элтон была ее сестрой! Если бы он назвал свое настоящее имя, и она, приехав на Керзон-стрит, сообщила бы красавице Доре о том, что встретилась с капитаном Ричардом Шенноном, покой дома Элтонов был бы нарушен. На то существовала серьезная причина. Дик Шеннон прилагал все усилия, чтобы раскрыть ловкие проделки хитрой аферистки Доры Элтон.

В это пасмурное утро Лэси Маршалт принял ванну и вышел в свой кабинет, одетый только в брюки и шелковую рубашку, плотно облегавшую его мускулистое тело. Он походил скорее на авантюриста, чем на богача, владельца роскошного дома на Портмен-сквер. Лэси постоял некоторое время у окна, глядя на площадь. После тумана начался дождь. Он всегда шел в Англии — печальный, долгий дождь, похожий на меланхолическую женщину. Маршалт с тоской подумал о своем купающемся в солнце доме в Майзенбурге, о широком, длиной в целое лье, пляже и о синем море в Фелсби, о размерах своего виноградника, сбегающего со склонов Констанции.

Кто-то тихо постучал в дверь. Лэси резко обернулся:

— Войдите!

Дверь открылась, и появился его старый камердинер со своей обычной хитрой улыбочкой.

— Получите почту, — бесцеремонно сказал он и положил письма на маленький письменный стол.

— Говорите «сэр», — проворчал Лэси, — вы опять выходите за рамки дозволенного.