Он вошел в воду стремительно, отвесно, почти без брызг. Он вошел в воду мертвым.

...Городские власти Сан-Франциско, знавшие о приезде в США замечательного спортсмена и каскадера из ФРГ, не удосужились даже обратиться к докторам с вопросом: а возможен ли прыжок с такой высоты? Под силу ли человеческому организму такая нагрузка? Возможен ли трагический исход? За океаном было продемонстрировано полное равнодушие к судьбе спортсмена - жизнь является его собственностью, он вправе ею распоряжаться по своему усмотрению, ведь контракт на гонорар за уникальный прыжок подписан по всем правилам, с соблюдением необходимых формальностей чего ж еще?

...Ушел из жизни красивый человек, великолепный спортсмен, ушел из жизни там, где отношение к таланту цинично, бессердечно и определяется лишь рыночной стоимостью на зрелище.

3

...Изучение газет стало ныне так же необходимо, как стакан чая - утром; газеты сделались бытом, как, впрочем, и телевизионный выпуск "Время", но если во "Времени" ты магически смотришь все, то в газете у каждого свои привязанности: одни охотятся за спортивными новостями, другие особенно любят внешнеполитические новости, третьи - искусство. Если наши газеты не так уж трудно прочитать от корки до корки, четыре или восемь полос всего лишь, то газеты, которые я каждое утро получаю в боннском Бюро "Литературной газеты", напечатаны на ста сорока восьми страницах, и страницы эти надо просмотреть. Каждый день. Поначалу я тонул в информации. Потом научился отделять злаки от плевел. И постепенно вошло в привычку - после просмотра первой и второй полос сразу же перебрасываться на двадцатую-тридцатую страницы, там, где печатают новости из мира искусств. И вот именно там я прочитал заметку, набранную мельчайшим петитом: "В воскресенье в помещении Франкфуртской ярмарки состоится аукцион персидских ковров, на котором неожиданно появился фаворит: рукотворный портрет, подаренный России в 1916 году персидским шахом. Начальная стоимость 20 000 марок".

Позвонил Фальц-Фейну. Об аукционе он ничего не знал.

- Слушай, - сказал он, переходя на "ты", совершенно как-то естественно и для меня, и для него, - не мог бы ты сделать мне любезность и съездить туда заранее? Посмотри ковер и позвони мне: если это интересно, я стану биться до последнего.

И я выехал во Франкфурт-на-Майне.

С этой громадной территорией, где проходят и книжные и промышленные ярмарки, у меня связано весьма любопытное наблюдение; впервые, впрочем, я стал обращать на это внимание еще в Лиссеме, когда делал пробежки по лесу. В будние дни - бежишь себе, ни одного встречного на аккуратных дорожках. Но в субботу или воскресенье - совсем другое дело. Не гуляющие, а прямо-таки "социально-возрастной слоеный пирог" - молодежь лет до тридцати на одежду не обращает внимания, полная демократия, кто как хочет, кому как удобно, тот так и одет; тем, кому сорок - пятьдесят, гуляют, как правило, в костюмах: ослепительно белые рубашки, цвет пиджака и брюк чаще всего кремов, п р а з д н и ч е н; люди, чья молодость пала на довоенные годы, еще более педантичны: большинство тех, кому за шестьдесят, отправляются на воскресную прогулку в традиционных гольфах, зеленых баварских курточках с отложными воротничками, на которых ярко-зеленая вышивка; грубые шерстяные носки, чаще всего темно-бордовые, и тяжелые башмаки, чуть ли не на шипах, будто вышли в снежные Альпы, а не в лесок, окруженный со всех сторон бетонными трассами и жилыми домами, в которых живет столичный "бомон"; сохранение традиций - в наивном и самом чистом виде.