Я поселился в номере без телефона, - конец квартала, надо экономить на всем, и хотя в "моем" бад-годесбергском филиале Дрезденского банка прониклись уважением к "ЛГ" и могут дать ссуду под восемь процентов в месяц, все-таки лучше уложиться в то, что осталось. Вообще ссуды, быстрые банковские операции обязывают к точности в ведении бюджета семьи; институт "дай в долг", обращенный к знакомому, развращает ("Берешь чужие и ненадолго, - посмеялся один мой приятель, - а отдавать приходится свои, да к тому же навсегда"). В то же время заем, взятый в банке под высокие проценты, приучает к дисциплине и ответственности.

...Я вышел из маленького дюдингенского отеля, протолкался сквозь утреннюю, но уже гомонливую толпу, собравшуюся возле церкви, остановился у телефона-автомата, набрал номер 037-43.11.98.

- Да.

- Доброе утро, могу я говорить с господином Музи?

- Слушаю.

- Мне было бы крайне важно повидаться с вами, господин Музи.

- Кто вы? Я назвался.

- Где вы получили мой телефон?

- В отделе печати МИДа.

- Они дали вам мой телефон?! - В голосе собеседника было нескрываемое удивление. Потом он вдруг весело расхохотался: - Это невероятно... Ладно, я сейчас подъеду за вами. Как мне вас узнать?

- Я с бородой, не отличаюсь особой худобой...

- Ну и я не скелет. Ждите. Чус!

Я вернулся в отель, спустился в маленькое кафе и попросил хозяйку предупредить, если кто-либо станет меня спрашивать.

- Кого вы ждете? - спросила почтительно-веселая, как и все хозяйки кафе, женщина.

- Господина Музи.

Ее глаза округлились, она еще более весело и уважительно пробросила свое легкое, французское "о ля-ля!" и поставила передо мною кофе, джем, масло и рогалики.

Через двадцать минут мадам легко подпорхнула ко мне, снова сделала круглые глаза, в которых метался смех, изумление и посул:

- Месье, вас ждут!

...Вокруг фермы Пьера Музи пасутся прекрасные кони; дом построен в старофранцузском стиле; много света, темное дерево внутри, ослепительная белизна снаружи.

На стенах кабинета, который как-то странно в ы н е с е н из дома, соединен с ним маленьким коридорчиком, словно бы перешейком, развешены медали и призы:

- Я был многолетним чемпионом Швейцарии по конному спорту и лыжам, сказал Музи. - Это моя главная страсть, все остальное лишь прилагаемое; времяпрепровождение... Ну, с чем пожаловали?

Я рассказал ему о той информации, которую раздобыл доктор Пауль Колер из ГДР. Главный вопрос: что Пьер Музи знает о грузовиках Красного Креста со швейцарскими номерами в районе Веймара в апреле сорок пятого года?

- Хм, кому, как не мне, знать про эти грузовики... Отчего только вас это интересует?

- Оттого, что на швейцарских грузовиках могли вывезти ценности гауляйтера Коха, ящики с Янтарной комнатой и другие русские культурные ценности в никому не известные, самые секретные депо под землею, в горах, в Тюрингию или Саксонию. Если у вас есть информация об этих машинах, о том, как и почему они попали в рейх, можно продолжать работу, искать шоферов, механиков, тех, кто сопровождал машины...

- Про шоферов и механиков я не знаю, а сопровождал грузовые машины мой брат Бенуа...

- Я могу с ним увидаться?

Пьер Музи молча посмотрел на меня, ничего не ответил, поинтересовался:

- Вам известно, кем был мой отец?

- Одним из руководителей Красного Креста. Нет?

- Ничего подобного. Во время войны он был частным лицом с приставкой "экс". Экс-президент Швейцарии. Да-да. И никакого отношения к Красному Кресту не имел, хотя поддерживал постоянный контакт - в последние месяцы войны - с Гиммлером и Шелленбергом.