- Фантастика!

- По-вашему - фантастика. Для меня это в порядке вещей. Литература, изобразительное искусство вашей страны - не первые, которые мне приходится изучать.

- Вы изобрели какой-нибудь эффективный способ?..

- Не могу раскрыть профессиональный секрет, не спрашивайте. Кое-что мне все же у вас непонятно, и, собственно, потому я здесь, чтобы докопаться, так сказать, до истины. Надеюсь, вы сможете дать мне кое-какие разъяснения.

- Но, помилуйте, какие я могу дать вам разъяснения, если вы читали больше меня? Я ведь не могу похвастаться, да и никто на этом пляже, хотя здесь собралась литературная публика, не осмелится утверждать, что прочел произведения всех писателей!

- ...Вы сможете мне помочь, - настойчиво сказал Иностранный Писатель, когда мы с ним в очередной раз переместились с лежаками в тень. - Кое-что объяснить...

Он начал перечислять прочитанные им произведения в хронологическом порядке. Среди прочих он назвал "Житие святого человека божия Алексия", "Повесть об Акире премудром", "Поучение Владимира Мономаха", "Повести временных лет", "Слово о полку Игореве", "Задонщину", "Домострой", "Прение живота и смерти"... Иностранный Писатель говорил без запинки, словно читал хрестоматию по древнерусской литературе. Упомянул он и самые начала непереводных произведений на Руси: "Сочинения протопопа Аввакума", "Вирши Симеона Полоцкого и Кариона Истомина", "Эпитафию Сильвестра Медведева на смерть Симеона Полоцкого" и другие. Потом заговорил о русских классиках восемнадцатого, девятнадцатого и начала двадцатого века. Иногда, в ходе перечисления, попадались малознакомые имена, вроде авторов старинных песен: Ивана Макарова, Дмитрия Давыдова, Леонида Радина, Екатерины Студенской, Алексея Мерзлякова, Евгения Гребенки, а то и вовсе не известные фамилии. Причем последние, как ни странно, относились все больше к современным литераторам, на которых у меня не хватало времени.

"Ну и иностранец, - с завистью подумал я, - не голова, а лазерный диск компьютера!"

Гость наконец смолк, вглядываясь в синие, с солнечными бликами, волны моря.

- Странные вещи пишут у вас в книгах, - задумчиво произнес он вдруг. Одно произведение я тщательно проверил, и оказалось, что оно не соответствует подлинным историческим фактам.

Я насторожился.

- Вот, например, князь Андрей Болконский, а также семья Ростовых и другие персонажи в произведении графа Льва Толстого "Война и мир", продолжал Иностранный Писатель, - ведь таких реальных личностей не существовало... Это подтверждается всем произведенным мною анализом романа. Я просмотрел все бумаги графа, побывал в его доме в Ясной Поляне. Пришлось проверить даже по регистрационным записям Москвы, а также по родословным книгам дворянства. Нигде нет ни строчки! Никаких упоминаний об этих аристократах... То же самое, к слову, я обнаружил в сочинениях сэра Вальтера Скотта. Интересно, но с фактами не совпадает! Я посетил музей в Абботсфорде, в Шотландии, где нынешняя хранительница наследия писателя, его праправнучка по имени Патришиа любезно предоставила мне возможность читать бумаги сэра Вальтера.

- Разумеется, их не было, - спокойно согласился я.

Мой собеседник резко приподнялся на своем лежаке.

- Ага! Вы признали это! - выпалил он.

Я никак не мог взять в толк, что его так взволновало.

- Вы только что признали, что некоторых персонажей "Войны и мира", как и большинства героев сэра Вальтера Скотта, как реальных личностей, никогда не существовало.

- Да, конечно. Но что вас так удивляет?

- Меня удивляет то, что у вас пишут о вымышленных личностях. Вам самим это не кажется странным?

- Нет, не кажется, - ответил я. - Ведь речь идет о литературе художественной, где такая вольность считается нормой.