– Слиняем – и все дела.

– Не горячись. В твоем предложении имеется, конечно, резон. Но только еще рановато. Есть у меня одна мыслишка…

– Ну!

– Погодь чуток. Жар лучше загребать чужими руками.

Муха, которому я уже все уши прожужжал, хитро отмалчивался. Его почему-то совсем не волновало такое пристальное внимание к своей персоне со стороны всех мафий мира.

Интересно, что там еще придумал этот жук в наколках? Мне бы не хотелось, чтобы он опять меня удивил, как это случилось в Копенгагене.

Но больше всего мне не нравилось поведение моего непосредственного шефа Кончака. Похоже, он уже пришел к тем же выводам, что и я, и теперь устроил крупный скандал в наших армейских кругах.

Пресса к нам поступала регулярно, и многочисленные отставки русского генералитета, с виду безосновательные, чаще всего тихие и вполне приличные, вызывали в моей башке нешуточную бурю.

Я боялся, что в конце концов найдут козла отпущения и в среднем армейском звене, чтобы одним махом закрыть все бреши, а тут как раз и был на подхвате некий Волкодав, диверсант и ликвидатор, чересчур много знающий и в данное время находящийся на острие проблемы.

Ведь я всеми фибрами души чувствовал, что за шумихой в верхах маячит зловещая тень Кончака, "серого кардинала" спецслужб, а выяснить его самое доверенное лицо для профи раз плюнуть…

Пассажирский причал в Лисабоне – сущий бедлам. Суда сбились в такую плотную массу, что свое отыскать – большая проблема.

Наш народ, готовый к очередному "бою", уже был на стреме, толпился у бортов, в нетерпении роя копытами палубный настил. Создавалось впечатление, что бар теплохода уже опустел и томимые жаждой туристы ждут не дождутся, когда очутятся в португальских пивнушках.

Да, наших людей перепить невозможно. Хоть в этом плане мы впереди Европы всей.

Наконец на палубе появились и супруги Нельке. Ясное дело, в окружении своих коммандос. Никак мандражируем, бабуля?

К огромной радости Акулы, наш пахан не пожелал осматривать достопримечательности португальской столицы. Поэтому мы "пролетали" на прогулку по желанной земной тверди.

И все равно я был рад и счастлив – мне не улыбалось снова отмахиваться от желающих поиметь Муху. Тем более, что на этот раз я не надеялся на одну лишь рукопашную – супруги Нельке не принадлежали к забывчивым, а гибель двух человек из их команды требовала достойного отмщения.

Неожиданно супруги Нельке разорвали кольцо окружения и спокойно подыбали в мою сторону. Моб твою ять, какого хрена?!

Я заметил, как Акула тут же отдал приказ и наши ребята мгновенно перегруппировались, чтобы в случае чего быть наготове. Похоже, бабуля имела кое-что мне сказать…

– Гутен морген, Макс! – Старушенция была сама любезность.

– О-о, мадам Роза! – Я расплылся в улыбке, как только мог. – Променад по городу? – кивнул на матросов, готовящихся к спуску трапа.

– Знаете, все-таки интересно. Старики – оч-чень любопытные особи, смею вас уверить. И годы уже не те, и здоровье пошаливает, а вот с ногами сладу нет – несут куда глаза глядят, совершенно не повинуясь здравому рассудку. А вы тоже… на прогулку? – чересчур невинно, чтобы я мог поверить в ее бесхитростность, поинтересовалась старая грымза.

– А то как же, – бодро ответил я, чтобы не разочаровывать "милое" семейство.

– Ну, вам и сам Бог велит. Нам бы ваши годы…

– Угу, – подтвердил я. – А нам – дожить бы до ваших.

– Жизнь – смешная штука. Правда, Мотя?

– Хм… Хек… хек… – Моисей уныло рассмеялся и опять забрался в свою скорлупу отчужденности.