Я не стал их ни калечить, ни убивать. Зачем?

Анна на первый взгляд даже не испугана, парни вполне симпатичны и к тому же, скорее всего, соотечественники…

Я их просто обездвижил. Правда, только двоих: тот, который хотел продемонстрировать свои познания в боевых искусствах, сам налетел на достаточно жесткий блок и рухнул на пол, обеспамятев на добрых полчаса – сигнал о моих миролюбивых намерениях еще не успел дойти до подкорки головного мозга, как сработали безусловные рефлексы защиты, вошедшие, благодаря Юнь Чуню, в кровь и плоть.

– Анна, как ты себя чувствуешь? – спросил я, опускаясь рядом с диваном на корточки.

– Хор… – Она отчаянно боролась с чем-то внутри себя. – Хор… Хорошо… – И вдруг истерически засмеялась.

Анна хохотала минут пять. Хохотала до слез, до икотки, не сводя с меня глаз, будто я был известным клоуном, игравшим свою лучшую репризу.

И лишь когда я набрал ковшик холодной воды и вылил ей на голову, она зажала рот руками и заплакала, поскуливая, как потерявшийся щенок.

– Они… они мне что-то укололи… – Анну трясло, и я укутал ее пледом. – Я болтала, словно попугай…

– О чем они спрашивали?

– Где Сеитов.

– Что ты ответила?

– То же, что и тебе.

– И про виллу Софианоса рассказала?

– Алеша, я не могла остановиться… – Она по-детски размазала слезы по щеке кулачком. – Я им выложила все, что знала и что не знала. Какой-то внезапный приступ болтливости, когда тебя несет по скользкому льду, с захватывающей дух скоростью к глубокой полынье, а ты и боишься до умопомрачения, и в то же время страстно желаешь мчаться еще быстрее.

– "Сыворотка правды".

– Что?

– Есть такое дьявольское зелье. Где-то когда-то я о нем слышал.

– Это… не опасно? – Анна побледнела.

– Раз ты в полном порядке, значит, нет. И я не думаю, что этим ребятам нужна твоя жизнь. Просто тебе не надо было изображать из себя героиню, а рассказать все сразу.

– А я и рассказала… правда, не сразу. Но мне не поверили.

– Как они сюда попали? Ты на засов дверь не закрыла?

– Мне позвонил консьерж и сказал, что идет плановая проверка электропроводки.

– Значит, ты сама впустила этих "электриков"?

– Да. – Собирайся…

Я прикидывал в уме, что дальше делать с обездвиженными парнями – пусть гуляют на все четыре стороны после нашего ухода или нужно связать их, чтобы не рыпались.

– Мы должны немедленно исчезнуть отсюда, – сказал я решительно.

– Зачем? Нужно вызвать полицию и…

– И влипнуть в историю, которая может стоить тебе не только вида на жительство в Греции, а и жизни. – Я прервал ее речь резче, чем следовало бы.

– Хорошо, хорошо, я уже… – Она вскочила с дивана и несколько суматошно начала переодеваться.

– Возьми наличные, кредитные карточки, ценности, документы. И немного одежды. И успокойся, все образуется.

Она посмотрела на меня и вымученно улыбнулась. В этот миг я почувствовал себя последней сволочью – зачем я вторгся в ее размеренную, безмятежную жизнь?! Зачем…

– Алеша, они куда-то звонили…

Слова Анны ужалили меня в самое сердце.

– Ты слышала, о чем шла речь?

– Как сквозь вату. Всего несколько слов. Они докладывали о том, что узнали от меня.

– В том числе и про виллу?

– И про нее тоже.