Замок повернулся, и дверь на несколько дюймов приоткрылась.

— Мистер Уайлд? В чем дело?

Она смотрела на его одежду со смесью удивления и отвращения. Уайлд решил, что шансов на то, что она его впустит, очень мало, а потому схватил ее за шею и толкнул внутрь. Крик застрял в ее горле, когда она подалась назад. Она перелетела через низенький стул, словно куль, состоящий из зеленого шелкового халата, красной ночной рубашки, тапочек на низком каблуке и длинных белых ног, и тяжело упала на паркет.

Уайлд вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

— Лучше, чтобы вы не кричали.

Она уставилась на него широко открытыми глазами. Выглядела она сердито, но не испуганно, потому что была облачена в непробиваемую уверенность женщины, допускающей физический контакт только при своем личном позволении; иное положение дел она себе и не представляла. Она запахнула халат и оправила рубашку; пять изящных пальчиков вновь завладели утерянной тапкой. Наконец, что было довольно нелепо, она потерла затылок, то место, которым ударилась, и пригладила бледно-желтые волосы.

— Вы пьяны, мистер Уайлд?

— Скажем так, я попал в аварию.

Барбара Кэннинг отодвинулась назад, подальше от него, затем встала.

— Не на той красивой машине?

— Насколько я знаю, с ней по-прежнему все в порядке.

— Очень рада.

Она схватилась за перила и следила, чтобы он не подошел ближе.

— Вы из-за этого меня ударили?

— Мне нужно было войти. Я должен видеть вашего мужа, срочно.

— Очень жаль, но его нет дома.

— Где он?

— А вас это касается?

— О да, поверьте.

— Мистер Уайлд, сейчас полчетвертого. По-моему, вам следует пойти домой и хорошенько выспаться, утро вечера мудренее, а завтра утром позвоните мужу на работу и назначьте с ним встречу. Он не любит, когда работу смешивают с частной жизнью, и…

Она окинула взглядом его одежду, и на переносице у нее появилась морщинка.

— У вас кровь.

— Я очень извиняюсь.

— Я не знала, что вы ранены.

Барбара Кэннинг закусила губу.

— Вы не хотите пройти наверх и присесть?

— Вы так любезны.

Уайлд обнял ее за талию, вдохнув аромат «Балмейна».

Через гостиную второго этажа они прошли в кабинет Кэннинга. Он неохотно отпустил ее и упал на кушетку возле окна. Она встала перед ним и смахнула с глаз прядь волос. Кончики ее ушей были розовыми.

— Не хотите бренди?

— Спасибо, с удовольствием.

Уайлд смотрел, как Барбара нагнулась над баром. Если Кэннинг действительно уехал, как он, интересно, поступит с ней завтра утром? А с самим собой? Ему пришло в голову, что из-за своего слепого, полубезумного нетерпения увидеть Кэннинга он мог оказаться в ловушке.

Барбара подошла к нему и поставила на стол бутылку «Бисквита». Затем наполнила стакан наполовину и подержала в руках, прежде чем отдать ему.

— А вы не выпьете со мной?

— Я редко пью до одиннадцати, мистер Уайлд.

Она обошла стол и взяла телефон.

— Не надо, — сказал он.

Она набрала девятку:

— Боюсь, придется вызвать «скорую». У вас серьезная рана.

Уайлд встал с кушетки и, перегнувшись через стол, выбил

из ее руки трубку. Стакан с бренди упал на пол и разбился. Барбара Кэннинг открыла рот, но звука так и не последовало, потому что его пальцы сомкнулись вокруг ее горла.

В трубке раздавались короткие гудки. Барбара Кэннинг медленно оседала. Руки Уайлда по-прежнему были у нее на шее. Он ослабил хватку, и она положила трубку на место.

Уайлд отпустил ее.

— Не хочу, чтобы кто-либо знал, что я здесь.