– Простите, ради Бога, поверьте, мне казалось, что вы все знаете, иначе я не стала бы об этом упоминать. Лили терпеливо ждала.

– Доктор Марш, он лечил Клея… – Элизабет опять запнулась.

– Да, я его знаю.

– Это он сказал Дэвону, что у Клея не были ни малейшей возможности написать записку. Он просто физически был не в состоянии это сделать после ранения. Рана оказалась такой тяжелой, такой… как сказал доктор, травмирующей, она нанесла столь серьезный вред его организму… Вы же сами видите – после стольких месяцев он едва начинает приходить в себя. Стало быть, записку написал кто-то другой, это совершенно ясно. Кто-то пытался навести на вас подозрения.

Она подошла к Лили и коснулась ее руки.

– Извините, я вижу, что расстроила вас.

– Простите, но… вы не могли бы оставить меня одну? – шепнула в ответ Лили.

– Извините, – беспомощно повторила леди Элизабет. – Мне очень жаль.

Она выждала еще несколько секунд, но, убедившись наконец, что ничем помочь не может, покинула коттедж, не говоря больше ни слова.

* * *

Обеспокоенный взгляд виконтессы был устремлен к земле. Столкнувшись на середине подъездной аллеи со старшим сыном, она опешила.

– Матушка?

– О, Дэв, боюсь, я… совершила оплошность. Будучи слишком хорошо знаком с иронически-светской манерой матери все сводить к пустякам, Дэвон приготовился к неприятностям.

– Эта девушка. Лили…

– Вы говорили с ней?

– Ну да. Мне казалось, что так будет лучше.

– – И что вы ей сказали?

– Сказала, что считаю брак между вами нежелательным.

Он успокоился и даже послал ей снисходительную улыбку, полную терпеливого сыновнего понимания.

– А вам не кажется, что это было чуточку самонадеянно с вашей стороны, матушка? Надеюсь, Лили приняла ваш совет, как и следовало: вежливо, но не слишком близко к сердцу Леди Элизабет еще больше смутилась.

– Ты пытаешься мне сказать, что намерен на ней жениться?

– Если только она согласится, – немедленно отозвался Дэвон.

Его мать озабоченно прижала ладонь ко лбу. Она выглядела совершенно растерянной.

– Я люблю ее, мама, – тихо сказал Дэвон. – И она носит моего ребенка.

– Маура тоже носила твоего ребенка, – возразила леди Элизабет, но, заглянув в лицо сыну, торопливо положила руку ему на рукав. – Прости, Дэв, мне не следовало так говорить. Я ее почти не знаю, но уже вижу, что эта девушка совсем не похожа на Мауру.

– Верно, между ними нет ничего общего. Но мне понадобилось много времени, чтобы это понять. Позвольте мне самому выбирать свое счастье, – продолжал он, смягчившись. – Воображаю, что вы ей наговорили.

– Нет, я не думаю…

– Но меня совершенно не волнует мнение окружающих. Лили заменит мне весь мир. Все, о чем я мечтаю, это жить с нею и с нашими детьми здесь, в Даркстоуне, до конца своих дней.

Улыбка леди Элизабет казалась счастливой и тревожной одновременно.

– Ну, раз так, я тоже этого хочу. Только боюсь, я сделала глупость. Но я же не знала, что она не знает… Видишь ли, у меня просто вырвалось…

– О чем вы, матушка?

– Я думала, ей все известно о том, что сказал тебе доктор Марш насчет Клея… Что это не Клей написал ту записку с обвинением против нее, потому что его несчастный мозг был слишком сильно поврежден, и он даже шевельнуться не мог, не говоря уж о такой сложной умственной задаче, как…

Она не договорила, потрясенная выражением, которое прочитала на лице Дэвона.