– Не лучше ли будет, – сказал я, – если вы останетесь в лесу с младенцами и самыми маленькими детьми?

Она ответила, что очень надеется на то, что вид крошек произведет впечатление на женщин, особенно на матерей.

– Когда они увидят Маленьких Друзей, – говорила она, – они завоюют их сердца без боя, и я должна быть там, чтобы остановить их! Если там в ком-то еще и осталась капля отваги, то осталась она именно в женщинах!

– Ты не должна обременять себя и брать с собой кого-нибудь из детей, – сказал я Лоне, – ты будешь нужна повсюду и всем.

Возле нее постоянно находилось еще несколько детей, и одного она почти всегда держала на руках, даже когда была верхом на коне.

– Я не помню, чтобы когда-то я оставалась без ребенка, о котором я должна заботиться, – ответила она, – но, когда мы доберемся до города, я сделаю так, как вы хотите.

Ее доверие к тому, кто однажды потерпел такую неудачу и к тому же столь недостойным образом, заставляло меня стыдиться. Но я не мог ничем подстегнуть их начинание, равно как и не было у меня никаких оснований противостоять ему; и, если у меня не было выбора, то, по крайней мере, я мог постараться помочь чем могу! Что касается меня лично, я был готов и жить и умереть рядом с Лоной. Ее застенчивость и правдивость заставляли меня смириться, и я искренне был готов помочь ей во всех ее начинаниях.

Наш путь лежал через покрытую травой равнину, и не было нужды брать корм для коней и двух коров, которые сопровождали бы детей, но для слонов следовало взять все необходимое. Трава, правда, столь же годилась для них, как и для остальных животных, но была слишком короткой, и они не могли захватить своим хоботом достаточно для того, чтобы наесться. И поэтому мы отправили целую толпу собирать траву затем, чтобы насушить сена, которого слоны сами несли бы на себе столько, сколько могло бы понадобиться на несколько дней. И вдобавок к этому на каждой из остановок мы бы собирали свежую траву. Для медведей мы набрали орехов, а для самих себя достаточное количество фруктов. Мы поймали и приручили еще несколько больших коней и теперь нагружали их провизией, которую собирались взять с собой.

Затем Лона и я провели общий смотр, и я произнес небольшую речь. Я начал с того, что рассказал им о том, что я лучше узнал их и знаю теперь, откуда они берутся.

– Мы ниоткуда не беремся, – закричали они, перебивая меня, – мы всегда были здесь!

Я рассказал им, что у каждого из них есть своя собственная мать, такая же, как мать последнего малыша; и я полагаю, что каждого из них принесли из Булики, когда они были еще слишком маленькими, чтобы это запомнить; рассказал, что злая принцесса так боится детей и столь полна решимости уничтожить их, что их матери уносили их прочь из города и оставляли их там, где она не могла до них добраться; и что теперь мы отправляемся в Булику, чтобы найти их матерей и избавить их от плохой великанши.

– Но я должен вам сказать, – продолжил я, – что впереди опасный бой, и нам придется выдержать тяжелое сражение, чтобы овладеть городом.

– Мы можем сражаться! Мы готовы! – закричали мальчики.

– Да, вы можете, – ответил я, – и я знаю, что вы будете сражаться; ибо за своих матерей сражаться стоит! Только помните о том, что вы должны держаться вместе.