1-го и 5-го ноября был произведен комиссией осмотр разобранных частей механизмов и котлов, все замеченные дефекты занесены в акт, и предложено заводу их исправить. 3 августа 1911 г. комиссия произвела поверочное испытание механизмов в продолжение 3-х часов при 0,9 от наибольшего числа оборотов главных машин, полученного при официальной пробе их, т. е. при 100–101 обороте. Под парами были все 25 котлов, работали вентиляторные машинки без давления в кочегарных отделениях, при открытых люках. Получились среднее: индикаторная сила правой машины 7285,5 паровых лошадей, левой 7427,5, общая индикаторная сила обеих машин 14713 паровых лошадей, при средних оборотах: правая машина 96,7, левая машина 99,33 об/мин.

За время 3-часового испытания было израсходовано 45 пуд. смешанного минерального масла для наружной смазки и 0,5 пуд. цилиндрового минерального масла для внутренней смазки. В результате комиссия нашла, что главные и вспомогательные механизмы работали удовлетворительно, находятся в надлежащем состоянии и могут быть признаны годными к приему в казну.

Циркуляция корабля была определена 6 августа 1911 года на Кронштадтской мерной миле вокруг циркуляционной вехи. Способ определения и выполнения циркуляции был избран французский — лейтенанта Таньи, примененный впервые для крейсера "Жанна Д. Арк" в 1903 г. и по точности дал прекрасные результаты. Циркуляция при скорости 10,3 уз. имела диаметр 345 саж., 16,9 узла диаметр 365 саженей.

Благодаря своей большой ширине по сравнению с длиною и удачной конструкции рулевых приборов (муфта Федорицкого), корабль хорошо слушается руля, но при условии отсутствия дифферента, каковой имеется 2 дм. на нос при полном запасе угля. Для борьбы с дифферентом в корме устроены хранилища пресной воды вместимостью 600 тонн. При заполнении их пресною водою, после погрузки полного запаса угля, корабль становится на ровный киль и удерживается в таком положении тем, что по мере расхода угля соответственно расходуется и вода из кормовых хранилищ.

На глубокой воде в тихую погоду корабль ворочается обеими машинами хорошо, при легком ветре удовлетворительно, при свежем неудовлетворительно. Если корабль имеет ход вперед, то действие машин в разные стороны обеспечивает поворот, но на мелкой воде происходит нечто обратное, так, например, на Кронштадтском и Гельсингфорском рейдах, когда глубина под килем невелика, корабль не только не слушает машин, но и ворочает в обратную сторону. Настоящая причина этому неизвестна, но можно предполагать, что струя винта, работающего на задний ход, обтекая один борт, увлекает его вперед, тогда как винт тянет ее, но в меньшей мере, назад. Ввиду вышеизложенного при съемке с бочки или с якоря на мелком месте необходимо отойти сначала прямо назад и начать поворот, имея хотя бы небольшой передний ход.

Если на 12-узловом ходу (69 оборотов) дать полный задний ход, то судно через 1,5 минуты остановится и пройдет по курсу около 1 и 3/4 каб. Когда дают полный задний ход, корабль имеет склонность броситься в ту или другую сторону (предвидеть в какую именно нельзя), и чтобы удержать его на курсе, приходится или временно стопорить одну машину или даже дать ей малый ход вперед. Это надо иметь в виду, когда с большого хода становятся на бочку.

Корабль, как это ни странно, при ветре на створах сносит настолько, что приходится держать выше створа на 3° и более. Возможно, что этот снос объясняется не только ветром, но и поверхностным боковым течением, которое, несомненно, имеется у Грохара. При ветре корабль имеет рыскливость к ветру. Если ход велик, то эта рыскливость легко исправляется рулем, но при очень малом ходе пришлось бы руль держать все время 10°-15°, поэтому полезно развести обороты машин так, чтобы наветренная машина делала на 4–8 оборотов более подветренной; что и практикуется при следовании Кронштадтским фарватером.

Во всех эволюционных случаях основное положение для командира — это знать: как машины работают на самом деле.