Вчера я шел в ночи и помню очертанье

         Багряно-золотистых туч.

         Не мог я разгадать: то яркое сиянье –

         Вечерней ли зари последнее прощанье

         Иль утра пламенного луч?

         Как будто среди дня, замолкнувши мгновенно,

         Столица севера спала,

         Под обаяньем cна горда и неизменна,

         И над громадой ночь, бледна и вдохновенна,

         Как ясновидящая шла.

         Не верилося мне, а взоры различали,

         Скользя по ясной синеве,

         Чьи корабли вдали на рейде отдыхали, –

         А воды, не струясь, под ними отражали

         Все флаги пестрые в Неве.

         Заныла грудь моя – но в думах окрыленных

         С тобой мы встретилися, друг!

         О, верь, что никогда в объятьях раскаленных

         Не мог таких ночей, вполне разоблаченных,

         Лелеять сладострастный юг!

<<1856 >>

ТУРГЕНЕВУ

         Прошла зима, затихла вьюга, –

         Давно тебе, любовник юга,

         Готовим тучного тельца;

         В снегу, в колючих искрах пыли

         В тебе мы друга не забыли

         И заждались обнять певца.

         Ты наш. Напрасно утром рано

         Ты будишь стражей Ватикана,

         Вот за решетку ты шагнул,

         Вот улыбнулися анти?ки,

         И долго слышат мозаи?ки

         Твоих шагов бегущий гул.

         Ты наш. Чужда и молчалива

         Перед тобой стоит олива

         Иль зонтик пинны молодой;

         Но вечно радужные грезы

         Тебя несут под тень березы,

         К ручьям земли твоей родной.

         Там все тебя встречает другом:

         Черней бразда бежит за плугом,

         Там бархат степи зеленей,

         И, верно, чуя, что просторней, –

         Смелей, и слаще, и задорней

         Весенний свищет соловей.