Рассказ Мамбе Сидибе вернул меня к первоначальному ощущению, вызванному видом мечети в Мопти — мечети, скопированной с дженнейской. Да, в этих воинственного вида сооружениях, более похожих на замки феодалов, чем на храмы божьи, запечатлен и характер далекой эпохи, отнюдь не отличавшийся миротворчеством, и характер одного из самых могущественных императоров Мали — человека, сурово правившего, ревностного мусульманина, человека, немало воевавшего на своем веку.

«Тогерэ». Мы так и не нашли перевода этому слову, хотя имам Дженне несколько раз повторил, что город их выстроен на «тогерэ». В конце концов мы догадались, что под тогерэ имам подразумевает участок суши в зоне затопления, который, не исчезая под водой, становится островом. Очевидно, таких тогерэ не очень много во внутренней дельте Нигера, и этим, в частности, объясняется малочисленность населенных пунктов.

С имамом Дженне Тоголо Сираба и еще несколькими священнослужителями мы познакомились благодаря нашему «мусульманину» Мирзоеву: он обнаружил священнослужителей в крохотной, завешенной циновками пристройке у дувала мечети — имамы коротали время в теньке. Мирзоев заговорил с имамами по-арабски. Мирзоев сказал, что приехал из Советского Союза. Имамы никогда не слыхивали о Советском Союзе, но весть о том, что и в этой неведомой им стране есть люди, исповедующие ислам, произвела на имамов колоссальное впечатление. Имамы покачали седыми головами, имамы многозначительно переглянулись, дивясь всесветной славе пророка, и признали нас за своих. Вернее, за своего признали они Мирзоева, а нас восприняли как приложение к нему, но это уже не имело значения — контакт наладился незамедлительно.

Главный имам мечети, Тоголо Сираба, охотно поведал нам, что мечеть в Дженне — самая большая в мусульманской Африке и одна из самых древних. По словам Тоголо Сираба, общая площадь мечети составляет пятую часть гектара, а свод мечети поддерживается семидесятый двумя внутренними колоннами… Она известна по всей Африке, мечеть в Дженне, и жители города — все без исключения мусульмане — очень гордятся ею… Мы поинтересовались, перестраивалась ли мечеть после ее основания, и получили утвердительный ответ: сооружения из банко, к сожалению, недолговечны, и нынешнему зданию мечети всего лет пятьдесят. Но, всякий раз восстанавливая свой храм, зодчие сохраняют его архитектуру неизменной; иначе говоря, они поступают так же, как поступали и русские зодчие, перестраивавшие прогнившие деревянные церквушки в точном соответствии с древними образцами… Стало быть, нынешняя мечеть в Дженне — копия той, что была выстроена в XIV веке, вероятно, в годы правления Гонго-Мусы.

Постепенно мы расширили круг вопросов и попросили Тоголо Сираба рассказать нам что-нибудь о прошлом города. Старый имам задумался. Он был среднего роста, этот старый имам, он носил белый халат-пипау, белую шапку, спускавшуюся на уши, и солидного размера прямоугольный амулет с какими-то белыми кнопочками; сперва я принял амулет за полупроводниковый приемник, но — ошибся… Что знал старый имам о прошлом своего города?

Знал ли он, что и Тимбукту, и Дженне, выдвинувшись как торговые города, вскоре, в полном соответствии с духом ислама, стали и крупными религиозными центрами?. Было время, когда в Тимбукту и Дженне приезжали учиться к знатокам ислама мусульмане из арабской Африки, когда слава ученых и писателей Тимбукту и Дженне гремела по всему арабскому Востоку. Владыки Тимбукту и Дженне по-разному относились к ученым и писателям. Одни, подобно Гонго-Мусе или Мухаммеду Туре, носившему в империи Гао титул «аския», созывали их отовсюду и приближали к себе.