— Фута-Джаллон в переводе с фульбе означает «отец рек», — говорит Диаре Мусса и поправляет очки в роговой оправе. — Но отец может остаться без детей, если мы не восстановим лес.

Лес быстро восстанавливается сам — надо только не выжигать его. Брошенное поле за два года зарастает непролазными зарослями кустарников. За полтора-два десятилетия на месте пожарища поднимается непроходимый, опутанный лианами лес. Стало быть, если прекратятся пожары, быстро прекратится и смыв почвы.

Да, французы первыми поняли, что лес нельзя выжигать, и по-своему — приказами — боролись с поджогами. Но они не разработали никакой новой системы ведения хозяйства взамен подсечно-огневой: на сельскохозяйственных станциях специалисты занимались лишь разработкой методов повышения урожайности экспортируемых культур — ананасов, бананов… А сила традиции— страшная сила, тем более, что при почти сплошной безграмотности, племенной замкнутости новые веяния не проникали в деревню, и знания детей основывались на знаниях отцов, ничем по сути не отличаясь от них. Из века в век в конце сухого сезона гвинейцы поджигали леса и травы, из века в век после первого дождя они мотыгами-дабами или кольями вырывали в твердой, смешанной с золой земле лунки и бросали в них семена горного риса, фоньо, маиса, арахиса… Из века в век они собирали на удобренном золой поле два-три урожая, а потом земля истощалась, поле забрасывалось, и опять пылали пожары в конце сухого сезона.

Диаре Мусса рассказывает, что уже сейчас они пытаются иначе удобрять землю — выносят на поля срубленные Ветки, срезанную траву, которые быстро перегнивают. Потом он говорит о необходимости севооборотов, о запрещении распахивать склоны, о контурной вспашке… И вот, казалось бы, неожиданная деталь: даже навоз фульбе никогда раньше не использовали на удобрение, а в стране около миллиона голов крупного рогатого скота, и почти весь он — на Фута-Джаллоне… В ближайшие годы в стране будут организованы молочные фермы, фульбе-скотоводы постепенно перейдут на оседлый образ жизни, и тогда навоз начнут вывозить на поля…

В Пита, в здании комендатуры, нам преподносят подарок — меч кузнечной ковки; он вложен в красные кожаные ножны, вышитые белой рисовой соломкой и украшенные длинными кистями. Край славится умелыми кузнецами, оружейниками, вышивальщиками (это мужская профессия), корзинщиками… Интересно, что раньше гвинейцы использовали в качестве плавильных печей крупные термитники, которые то и дело попадаются в саванне. Одну из таких печей мы видели в районе Далабы.

А разговор в комендатуре идет, разумеется, о кооперировании сельского хозяйства в Советском Союзе. На этот раз в нашем распоряжении больше времени, чем в Маму, и мы тоже расспрашиваем руководителей района о сельском хозяйстве, о коллективных полях, о формах взаимопомощи.

Есть у гвинейцев, как и у многих других африканских народов, хорошая традиция: в дни сева или уборки урожая молодежь деревни приходит на поля стариков и под частую веселую дробь тамтамов безвозмездно помогает немощным, сеет или убирает урожай… В Гвинее никогда не было частной собственности на землю — она принадлежала деревне, и староста распределял ее между семьями. И ныне земля в республике не продается и не сдается в аренду. Но была раньше в Гвинее особая форма землевладения, были поля, на которых их хозяева сами не работали: я имею в виду поля, принадлежавшие кантональным вождям. Институт вождей получил особое распространение именно на Фута-Джаллоне. Этих самых «вождей» придумали и насадили французские колонизаторы после захвата Фута-Джаллона.