— Что со Светланой?

Та только криво улыбается в ответ. На лестнице снова раздаётся топот и показывается Егор. Молча проходит мимо меня. Останавливается чуть впереди, уставившись на Кристину. Орёт.

— Зачем? Мы же вас спасли!

Ещё одна кривая улыбка.

— Вы были вооружены. Непредсказуемы. Я должна была защитить детей.

Секунда тишины, потом студент взрывается.

— Детей? Вот её ты хотела защитить?

Он тычет дулом автомата в Дарью, сжавшуюся на полу. Делает ещё шаг вперёд, переворачивает автомат и обрушивает приклад вниз. Не останавливаясь, бьёт не меньше десятка раз. Дарья орёт от боли, её мать тоже что-то кричит. Если первые удары приходится на подставленные руки, то последние попадают по животу и груди, один цепляет челюсть. Егор останавливается, поворачивает голову на Кристину, на лице которой показались слёзы.

— Защитила?! Мы вам ничего плохого не сделали! Переночевать в обмен на спасение жизни — это честно! А вы нас хотели убить!

Не думал, что на свете могут быть такие наивные люди. Решаю посмотреть, чем это всё закончится. Отхожу, чуть в сторону, чтобы под прицелом были обе суки и жду. Студент ещё несколько раз опускает приклад вниз, потом забрасывает автомат за спину. Достаёт нож и опускается на колено. Раз за разом всаживает его в живот девушке, что-то исступлённо рыча. Кристина отрывается от стены и с воплем бежит на него. Егор выпрямляется и встречает её ударом ножа в живот. Вытаскивает и бьёт снова, обхватив левой рукой за шею. Отталкивает женщину назад.

— Рада?! Они сдохли из-за тебя, тупая ты тварь.

Кристина отступает назад, прижав руки к животу. Вниз стекает кровь. Пробует что-то сказать, но летит на пол от удара ногой в живот. Егор ещё раз пинает упавшее тело и отступив назад, садится на диван, смотря перед собой. Я иду в ванную. В джакузи лежит обнажённое женское тело с перерезанным горлом и двумя ранами в животе. Не знаю, под каким предлогом Кристина проникла внутрь, но дальнейшее развитие событий вполне очевидно. Два колющих удара в живот и на всякий случай перерезанное горло.

Возвращаюсь в зал. Студент так и сидит на диване. Руки иссечены ножом, вниз капает кровь. Останавливаюсь рядом.

— В руки себя взял!

— А?

Он смещает взгляд на меня, но я по-прежнему не вижу в глазах проблесков разума.

— Говорю, в руки себя взял! Они мертвы, мы живы. Это жизнь. Раны только на руках? Проверь всё, обеззаразь, если надо перевяжи. Давай, в темпе! На стрельбу может кто-то заявиться.

Какое-то время Егор соображает. Потом начинает стягивать с себя одежду. Хорошо. Поднимаюсь на второй этаж. Тело Юрия лежит около окна. Три ножевых в спине и снова перерезанное горло. Несколько секунд смотрю на него. Спускаюсь вниз. Студент уже стянул одежду и рассматривает порезанные руки. Достаю из рюкзака дезинфицирующий раствор, протягиваю ему. Сам снимаю рубашку, морщась от боли в руке. Голова тоже раскалывается. Этот маменькин сынок приложил меня кочергой, которую видимо поднял из подвала. Хорошо, что первый удар вышел смазанным, иначе лежал бы я сейчас с проломленным черепом. А эта семейка делила бы наше оружие. Кладу снятую рубашку на стол. О чём я там вчера думал? Что ключевой момент, не переоценить себя? Так вот, переоценил. Начал мечтать о мощной группе, в которой буду лидером. Идиот. Даже прикидывал, может взять с собой эту четвёрку. Дважды идиот.

Снимаю повязку, которая всё равно уже пропитана кровью. Забираю у Егора бутылёк раствора и поливаю им рану. Возвратив, неуклюже делаю новую перевязку. Поглядываю на студента. Вроде пришёл в норму. Из ранений на нём ничего серьёзного не вижу. От первого колющего удара он каким-то чудом ушёл, отделавшись царапиной на животе. На руках с десяток порезов, пара из которых выглядят глубокими.