— Но… он же не дворянин…

— Он давно купил титул.

— Тогда все в порядке! — обрадованно протянул Бутурлин.

Настроение его резко улучшилось, еще бы — теперь он точно знал, как устранить досадную помеху на пути к личному счастью. Ну, конечно же — дуэль! И желательно — со смертельным исходом.

— Не знаю, как там дерется Майнинг, — седовласый рубака одобрительно покивал и прищурился. — А ты, Никита — мой лучший ученик! Настоящий диестро! Только вот о мере пропорции не забывай.

— О чем не забы…

— Выстраивай защитную дистанцию! А уж в секунданты к тебе я пойду… и еще можно позвать доктора.

— Я так и сделаю! — воодушевился лоцман. — Уже сегодня! Сейчас!

* * *

Никакой жалости у Никиты Петровича не было! Кого жалеть-то? Какой-то поганый денежный мешок хочет отнять у него, российского дворянина Бутурлина, счастье? Какой-то жлоб, непонятно каким образом нахапавший кучу денег и на том основании возомнивший себя чуть ли не полубогом! А вот поглядим… Поглядим. Что важнее — деньги или верный клинок!

Проклятый купчишка с купленным титулом остановился в гостинице «Речная нимфа», что на углу Кенигсгатан и набережной. Три этажа, шикарные апартаменты. На вывеске намалевана нагая девица с умопомрачительными прелестями — она там «нимфа» и есть.

Явившись, бравый лоцман расположился за столиком на террасе уличного кафе и, заказав кружку янтарного пива, принялся ждать. Заодно справился у служки о постояльце.

— Герр Майнинг? — переспросил тот.

— Да-да! Майнинг из Риги. Это мой старый друг. Он встал уже?

— Да, он обычно рано поднимается… Да вот же он!

Тот самый! Сутулый, с вытянутым лицом и бесцветными, каким-то рачьими, глазами. Именно его и встретил Бутурлин вчера в компании Готлиба Шнайдера! Черт возьми… Неужели они и помолвку вчера успели спроворить? Неужели — опоздал? Ла-адно, поглядим.

С ненавистью сузив глаза, молодой человек выскочил из-за стола, едва не разлив пиво, и, бросившись наперерез Майнингу, сильно толкнул купчишку плечом.

— Вы что толкаетесь, любезнейший господин?! — Бутурлин тут же принялся возмущаться. — Да вы невежа! За такие дела я вам уши отрежу. Сегодня же, в полдень, на поляне у Спасского. Буду вас ждать, коль вы не трус!

— Я приду, — купец скривил тонкие губы. — Уж в этом не сомневайтесь. Надо учить наглецов.

С секундантами лоцман разобрался быстро, да нечего было их и искать — все те же: доктор Иеронимус Байер и старый пират Жоакин Рибейруш. Все трое, включая Бутурлина, переправились через Неву на большой лодке и в ожидании оппонентов принялись прохаживаться по лесной опушке, время от времени поглядывая на реку.

— Малина здесь вкусная, — подойдя к развесистым кустам, Жоакин скушал ягодку. — Крупная какая, ага.

— Крупная, — доктор Байер — высокий и худой мужчина лет сорока, с небольшой остроконечной бородкой и вислыми темными усами, одернул опрятный темно-синий кафтан, шитый из дорогой ткани, однако же почти безо всяких украшений, не считая пуговиц. Излишнее украшательство как-то не было принято у лютеран, хотя до крайностей они в этом вопросе не доходили, как, к примеру, те же кальвинисты, именуемые в Англии пуританами, а во Франции — гугенотами. Кстати, многие из них в последнее время осели в Ниене — после гонений на родине. Однако же доктор все же был чистый лютеранин, без всяких дурацких перегибов; португалец же исповедовал католицизм, а Никита Петрович, как и почти все русские люди, состоял в православии.